– Всё уже прошло. Всё хорошо, Власов.

Детский смех стал ближе. Среди яблонь мелькнуло два силуэтика, а через секунду ребятишки с хохотом вылетели Юле в ноги.

Димка и Тимка, взрослые уже мальчуганы. Восемь лет - это по Земным меркам. Волосы как у Германа - угольные, а весёлые глаза и губы бантиком - уже мамины.

– Дяденька, привет.

– А ты с Земли?

– Мы тоже там были, да Тимка?

– Только маленькие. Вот такие.

Димка чуть развёл руки.

Не знает малышня Власова. Откуда ж им его знать? Да и не нужно. Папаша убийца - чем тут гордиться.

– Бегите, на качели покатайтесь, - подтолкнула их в спины Юля, и ребятки стремительно унеслись прочь.

– Выросли, - проронил Герман.

Юля кивнула.

– Всё меняется. Даже здесь.

И тут под ухом заверещал Сосед.

– Гера, нас засекли. Пора уходить.

– Я хотел тогда с вами умереть, - не обращая на него внимания, продолжал Власов.

– А кто бы тогда людям дорогу в Рай показал?

– Гера, ангелы уже здесь, - не унимался Сосед.

Власов обернулся. Вот они, в традиционном белом троица через поле к нему движется.

– Знаешь, Юль, как бы я себя не вёл...

Герман повернулся к дому, но не было уже ни дома, ни сада, ни Юли с детьми, лишь чистое поле.

– Я вас всегда любил, - закончил он.

Вот и всё. Увидел жену и детей, и хватит. Провались теперь в ад, грешная ты душонка.

– Беги, Гера, беги!

Власов никогда не предполагал, но оказалось, демон может бояться. Дрожь начала проскакивать в его криках.

А Власов бежать не хотел. Своей цели он добился, а дальше - будь, что будет.

– Будь, что будет? Ты сдаться решил?
– заревел демон.
– Идиот, они же тебя сразу в ад упекут! Пожить хочешь? Тогда беги!

И Герман рванул с места, как сайгак.

Вот только куда деваться? Вокруг лишь бескрайнее поле. Да и можно ли в Раю сбежать от ангелов?

– Куда?
– в пустоту спросил Герман, но Сосед услышал.

– Дурак, здесь нет пространства и времени как на Земле. Рай для всех разный, и сейчас всё управляется твоими мыслями. Нам нужно на поезд! Думай о поезде! Нет, не о поезде! Вначале о людях на нём! Поплутаем, собьём след!

А думать Власов о "Небесном" никак не хотел. Слишком уж страшное требовал от него Сосед.

Перед глазами всё ещё стояла Юля и бегали ребятишки.

Всё! Пора о них забыть.

Ноги запутались в траве, и Власов повалился навзничь.

– Идиот! Поднимайся!

Сосед появился рядом и пытался бить его ногами по голове, но ноги пролетали сквозь Власова.

Ангелы приближались всё ближе и ближе. Можно было сдаться. Соседа они наверняка в преисподнюю загонят, а вот что станет с самим Власовым - это вопрос. Могут и следом за демоном отправить, но пожить то ещё хочется. В этом демон был правым.

Герман зажмурился. Интересно, как та женщина? Соседка по сидению. Встретила свою мать или нет?

– Тебе замуж надо, Кристиночка. Детей родить. А то всё работа да работа.

Власов открыл глаза и поднялся.

Переместился!

Оказался Герман в небольшой комнатушке. Трельяж с посудой, картины на стенах, на полу мягкий узорчатый ковёр. За столом попивают чай соседка - Кристиной оказывается её зовут - и живенькая старушка.

– О! Это вы?!
– вздёрнула бровки Кристина.
– Чай будете?

А Власов вновь закрыл глаза. Кто ещё ехал в поезде? Хмурый мужичок за его спиной сидел. Дайте ка представим...

И вот он в сосновом лесу, на небольшой полянке. В центре полыхает костёр, а вокруг компания, человек пять, под гитару "Последнюю осень" ДДТ запевают, и мужичок среди них, только не хмурится как в поезде, а улыбается.

Следующее перемещение отправило его в ночь, на вершину холма. Немолодая пара, звонко смеясь, рассматривала звёзды в перископ.

Вот оно, счастье, простое и по райски доброе и светлое. Власову стало грустно, ведь только видеть чужое счастье он и мог, а свою... Свою он собственными руками уничтожил.

Ангелов пока видно не было. Сосед тоже не показывался. Захотелось сесть рядом со стариками, задрать голову и любоваться звёздами. Только подумал, как сразу перед глазами вспыхнуло пламя и замелькали обгорелые лица.

Вот так. Сосед не появляется, но и забыть о себе не даёт.

Герман двинулся дальше.

Трое рыбаков - братья, как стало понятно из разговора - на берегу реки. Смеются, радуются, хоть рыба и не ловится.

Женщина на коленях перед тройкой белобрысых мальчуганов. Плачет, просит прощения, а они жалеют, успокаивают.