Сейхан Султан погрузилась в растерянность и непонимание, глядя широко распахнутыми глазами на султана, с лёгкой улыбкой наблюдающего за её реакцией на сказанные им слова. Когда, наконец, потрясение отступило перед радостью и ликованием, девушка бросилась султану на шею, который обнял её с тихим, снисходительным смехом.

— Ты снова осчастливил меня, Мехмет! Благодарю… Аллах, как же я счастлива!

Слегка отстранившись, султан Мехмет решился задать вопрос, который мучил его уже долгие недели.

— Я не спрашивал тебя о письмах, которые мне предоставила Хюма Шах. Что стало причиной твоего побега? Страх наказания за твои деяния? Ты действительно хотела убить меня и посадить на трон нашего сына?

Вздрогнув от его вопросов, Сейхан Султан помрачнела, и былая радость угасла в её душе.

— Ни за что! — горячо возразила султанша. — Как я могу, Мехмет, на подобное даже решиться?! Скажу тебе правду, которой ты, возможно, не поверишь, но всё же должен её услышать. Меня подставила Хюма Шах Султан, взяв во время устроенного ею увеселения в гареме слепок моей печати. С помощью него, видимо, она и написала эти письма. Сбежала же я, так как испугалась слов Ферхата-паши о казни, твоего письма и головы убитого наемника, что ты мне отправил. Рейна, которой я обо всём рассказала, убедила меня бросить всё и бежать в Геную. Она таким образом добилась своего и вернула меня домой, под свою власть. Это я поняла слишком поздно. Хвала Аллаху, ты спас меня!

— Я верю тебе, — немного помолчав, проговорил султан Мехмет. — Но Хюма Шах… Разве могла она так поступить?

Осторожно покосившись на него, Сейхан Султан предусмотрительно промолчала, более не смея обвинять дочь султана в подобном, дабы не вызвать его гнев.

Спустя некоторое время…

Топкапы. Дворцовый сад.

Спешившись с коня во саду Топкапы, султан Мехмет обернулся на карету, подъехавшую следом за ним, из которой вскоре осторожно вышла Сейхан Султан, держась одной рукой за большой живот. Прибывших султана и госпожу из Генуи встречал мрачный Ферхат-паша, сложив руки перед собой. Султан Мехмет, подождав, когда Сейхан Султан поравняется с ним, подошёл к паше и принял его поклон.

— Ферхат-паша.

— Повелитель. Султанша. С возвращением.

Заметив определенную долю мрачности и осторожности в голосе Ферхата-паши, повелитель нахмурился.

— Что-то случилось в моё отсутствие?

— Да, повелитель, — кивнул Ферхат-паша, не смея поднять глаз. — У меня скорбные вести.

Насторожившиеся султан Мехмет и Сейхан Султан обменялись испуганными взглядами.

— Что-то с моей Хюма Шах? — взволнованно осведомился султан.

— Одна из новорожденных дочерей Хюма Шах Султан из-за недоношенности умерла.

— Аллах, сохрани… — потрясенно прошептала Сейхан Султан, инстинктивно приложив руку к животу в оберегающем жесте.

Султан Мехмет побледнел, но постарался остаться невозмутимым.

— Это ещё не все новости… — спешно добавил Ферхат-паша.

— Что ещё могло случиться? — настороженно прошептал потрясенный султан.

Сейхан Султан бросила на него испуганный взгляд, чувствуя, как ее сердце волнительно забилось в груди.

— Двумя днями ранее… скончалась Михримах Султан Хазретлери.

Султан Мехмет растерянно взглянул на пашу, и ему показалось, что среди ясного неба грянул оглушительный гром, а его самого будто ослепило, словно вспышка неуловимой молнии, разрезавшей его разум. Сейхан Султан в ужасе прикрыла рот ладонью, не зная, какие чувства ей испытывать — облегчение или скорбь.

========== Глава 17. Горящие в противостоянии ==========

Султанский гарем, дворец Топкапы и вся Османская империя погрузились в траур, едва весть о смерти Михримах Султан облетела их.

Хюмашах Султан оказалась сломлена смертью матери и окунулась в тоску и скорбь, облачившись в чёрные одежды и позабыв о собственных детях.

Сюмбюль-ага и Фахрие-калфа пребывали в мрачной растерянности, не знающие, что им теперь делать без своей госпожи.

Султан Мехмет же потерял свою самую сильную поддержку, последнего родного человека в лице сестры. Мать и отец умерли, братья Баязид, Селим и Мустафа были казнены, а Джихангир долгие годы назад скончался в своём отдаленном санджаке. Он остался один, без своей семьи, ведь даже его собственные дети, Хюма Шах и Орхан, отвернулись от него из-за казни их матери.

Единственная, кто среди всего этого беспросветного траура чувствовала облегчение и, наконец, свободу, была Сейхан Султан, триумфально вернувшаяся в Топкапы, уже будучи свободной женщиной.

В Манисе султанши вместе с детьми немедленно собрались в дорогу, дабы проводить Михримах Султан в последний путь.

Израненная душа Михримах Султан, оставившей неизгладимый след в истории, что удалось лишь ей одной из всех османских принцесс, наконец, обрела покой, оставив тело уставшей женщины, которая за свои 47 лет жизни многое перенесла.