Султанши, наконец, опустились обратно на подушки, но более к еде никто из них не стал притрагиваться.

Спустя около получаса ужина в молчании, Хюмашах Султан поднялась из-за стола и подошла к сидящему на тахте султану.

— Повелитель, с вашего позволения я вернусь в свой дворец.

— Разумеется, — понимающе кивнул тот. — Ступай, Хюмашах.

Поклонившись, султанша под множественными сочувствующими взглядами покинула покои, а следом за ней откланялись и Эсмехан Султан, и Нурбахар Султан, пожелавшая, наконец, увидеться с детьми, находящимися в отдельных покоях на время ужина.

Когда и Шах Султан поднялась из-за столика, султан Мехмет нахмурился, глядя, как дочь подходит к нему и кланяется.

— Повелитель, позвольте…

Не дослушав ее, султан поднялся с тахты и, расправив полы черного кафтана, подошел к мрачной дочери.

— Выйдем на террасу, Хюма Шах.

Шехзаде Орхан и остальные султанши заинтересованно проводили взглядами их, уходящих, а после переглянулись. Сейхан Султан сидела лицом к шехзаде Орхану, поэтому, отложив виноград в сторону, она обратила к нему свои зеленые глаза.

— Шехзаде, а как долго вы планируете оставаться в столице?

Дэфне бросила на нее мимолетный, осторожный взгляд.

— До этого дня я планировал уже завтра отбыть обратно в военный лагерь, но после сегодняшнего разговора с повелителем между нами было принято решение, что во время его отсутствия в военном походе, куда он вскоре отправится, я буду регентом престола и останусь в столице охранять империю.

Сказав это, шехзаде Орхан с затаенным удовольствием увидел рождающиеся на лице у султанши недовольство и растерянность. Дэфне и Гюльхан изумленно взглянули на шехзаде, но тот не сводил взгляда с Сейхан Султан, отчего обе мрачно насупились. Селин же, кажется, ничего не замечала вокруг себя, отрешенно наблюдая за горящей свечой, стоящей на столе.

На террасе султан Мехмет, подойдя к перилам, устало выдохнул, а Шах Султан вынужденно подошла к нему ближе.

— О чем вы хотели поговорить со мной, отец?

— Я беспокоюсь о тебе, Хюма Шах. Слышал, ты очень переживаешь смерть своей новорожденной Назлыхан.

Душа Шах Султан болезненно сжалась от упоминания имени ее девочки, и султанша опустила голову, пряча зарождающиеся слезы.

Сочувственно взглянув на дочь, султан Мехмет прикосновением к ее подбородку приподнял ее лицо и заглянул в наполненные слезами карие глаза.

— В своей скорби ты совсем позабыла о том, что у тебя есть еще шестеро детей. Ты оставила их совершенно одних. Не стоит настолько уходить в себя. Все мы кого-то теряем, Хюма Шах. Когда-то и я познал смерть своего ребенка, пусть и нерожденного. Но нашел утешение в тебе, в Орхане, а после в других своих детях. Не терзай себя…

Судорожно кивнув, Шах Султан в порыве чувств обняла отца, и тот в утешении погладил ее, плачущую, по голове.

В самих покоях шехзаде Орхан поднялся из-за стола, и султанши вынужденно поднялись следом за ним.

— Дэфне, Гюльхан, Селин — возвращайтесь в свои покои.

Гюльхан и Дэфне непонимающе переглянулись, а Селин спешно покинула покои, бесшумно шагая, словно привидение.

— Что такое, шехзаде? — осторожно спросила Дэфне, но поймав его тяжелый взгляд, покорно поклонилась и направилась к дверям, чувствуя, что ревность к Сейхан Султан возгорается в ней все сильнее.

Гюльхан, поджав губы, поспешила следом за ней, не понимая намерений шехзаде.

Когда они остались вдвоем, Сейхан Султан ухмыльнулась, а после взглянула на шехзаде Орхана, медленно к ней подошедшего.

— Шехзаде, неужели вы хотите побеседовать со мной наедине?

— Ты, кажется, недавно говорила о том, что всем, включая меня, придется смириться с твоими влиянием и властью.

Слегка отпрянув от слишком близко подошедшего к ней мужчины, Сейхан Султан насторожилась его настроению и словам, но, не показав этого, улыбнулась.

— Верно, шехзаде. Но, позвольте узнать, когда мы перешли на «ты»?

— Учти, что как только повелитель покинет Стамбул и направится в военный лагерь, то я стану регентом престола, — проигнорировав ее вопрос, горячо прошептал шехзаде Орхан. — И тогда на корню обрублю всю твою власть. Найду, в чем обвинить, и сошлю в Старый дворец, как Нурбахар Султан.

Красивое лицо Сейхан Султан исказилось в тлеющем гневе, который она была вынуждена сдерживать. Приблизившись еще больше к мужчине, отчего расстояние между ними стало неприлично маленьким, темноволосая султанша пронизывающе зашептала в ответ.

— Не стоит тешить себя напрасными намерениями, шехзаде. Пока жив наш повелитель — это вам не под силу.

— Что здесь происходит? — со стороны террасы раздался возглас султана, в котором сквозило непонимание и… гнев?

Шехзаде Орхан и Сейхан Султан испуганно отпрянули друг от друга. Султан Мехмет, не знающий, о чем они разговаривали в столь интимной близости, возгорелся ревностью и гневом возмущения из-за того, что его сын посягал на его гарем.