Несмотря на неудачи, сломать ее будет просто. То, что я показал Тедди, было лишь пробой, только верхушкой айсберга. Она понятия не имела, что уготовано для нее дальше. Я не был уверен, как далеко зайду, но знал, что должен победить. Проигрыш не рассматривался как вариант.

Я сильнее крутанул рукоять газа, проносясь мимо озера; торчащие тут и там камыши превращались в месиво из коричневого и зеленого, пока я мчался по набережной.

Но то, как она смотрела, как отреагировала на меня в траве, как пахла, как боролась со мной. Блядь. Я был в заднице. Мне стоило прекратить думать о ней как о ней. Она была моим Приобретением — моим Приобретением — и ничем большим. Если я буду мыслить нетрезво и позволю ей подорвать контроль, завтрашняя ночь станет катастрофой. Суверен должен уйти с вечеринки, зная, что мое Приобретение стоит испытания, буквально и образно.

Ранее я никогда не посещал Бал Приобретений, но мама рассказывала многое, пытаясь укрепить меня. Безнравственные поступки в ее историях повергали меня в шок, устрашали. Она не мелочилась, рассказывая, что именно мне придется сделать, чтобы выиграть. В процессе она поведала мне, что ей самой пришлось сделать на протяжении ее года Приобретений. Поведала о том, как умерла часть нее. Она хотела, чтобы я выдержал, чтобы прошел через это без шрамов. Чтобы был сильнее, чем она.

Я замедлил ход посередине набережной, вода мерцала в стороне от меня. Мои мысли направились прямиком к шрамам на запястьях Стеллы и ножу, который она прятала в ночном столике. Я почти забрал его, пока она спала. Мои пальцы прошлись по рукояти, по лезвию. Каким-то образом я знал, что это было то же лезвие, которое она использовала на себе. В итоге я оставил его там. Не стоило этого делать. Еще одна ошибка.

Двигатель взревел и байк принялся пожирать дорогу подо мной, пока я проезжал мимо леса и воды. Дикие индюки разбегались, пока я мчался по их территории. Я объехал полный круг по поместью прежде, чем пронестись по извилистой узкой тропинке за пределы ворот.

Приближаясь к узкому проезду между лесом и воротами, я увидел блеск чего-то металлического за прутьями ворот. Машина стояла снаружи, тщетно ища вход в мои владения. Я скривился от идиотизма такой попытки, чистого отсутствия понимания этого визита. Но все равно я знал, что он приедет.

Я свернул вправо, чтобы иметь возможность встать возле широкого края кованных ворот. Когда я заглушил двигатель, вокруг повисла тяжелая тишина.

— Мистер Руссо. Приятно увидеть вас.

Он уставился через прутья и лозу, его глаза были красными и слезились. Не на что было смотреть. Был только я.

— Отпусти ее, — от его дрожащего голоса меня замутило.

— Нет.

— Ты, ублюдок! — парень помоложе выпрыгнул из машины и ринулся вперед. — Приведи ее или мы войдем.

Я прыснул со смеху.

— Чудесно. Если это все, я лучше поеду. Давление и все такое.

Он схватил решетку и попытался встряхнуть ее. Ничего. Эта ограда могла бы выдержать больше, чем встряску от школьника в костюме для лакросса.

— Дилан, прекрати. Мы не сможем выиграть таким образом.

— Послушай старика, Дилан, — я наполнил слова ядом, который накопился во мне за последние двадцать четыре часа.

— Пожалуйста, — это была слезная мольба от мистера Руссо. — Просто отпусти ее. Я… я отправлюсь в тюрьму по собственной воле, если ты отпустишь ее.

Он жалок.

— Слишком поздно. Сделка заключена. Если это все, что вы хотели мне передать, то мне жаль, но вы впустую потратили свое время. Прощайте, мистер Руссо.

Дилан взорвался криками и солидным количество ругани.

Я отрезал его крики ревом своего двигателя и оставил их стоять у ворот, пока разрезал воздух по гладкой дороге к дому.

Глупцы.

Она была моей. Никто не мог отнять ее у меня. Даже ее собственная кровь.

ГЛАВА 9

СТЕЛЛА

Остаток дня я провела в своей комнате. Мне некуда было бежать, нечего делать. Я приняла долгий горячий душ. Пока меня не было в комнате — завтракала, пыталась сбежать через газон и выступала нагишом на столе — кто-то пришел и поставил дорогой шампунь в моей ванной. Воображение нарисовало Фарнса, который крадучись ставит коробочку с тампонами, и эта картина вызвала у меня смех. Ну, это было нечто.

После душа я лежала на кровати, остывая, имея лишь полотенце на голове. Я включила верхний вентилятор пультом, лежавшим на прикроватном столике, позволяя прохладному бризу обдувать меня. Одеяла на стенах колыхались от потоков воздуха.

Я была в тепле, относительно сыта, и окружена некоторой безопасностью в этой комнате. Это не стирало беспокойство так сильно, как бы мне того хотелось. Я до сих пор трепыхалась в паутине, даже если шелковые нити, удерживающие меня, были мягкими и прекрасными.