– Моего мужа, - созналась я - и тут же пискнула от боли, рывком высвобождая пережатое лично Его Высочеством запястье.
– Что?!

– И где твой муж сейчас?
– уточнил принц таким спокойным тоном, что я поняла: воротнику снова угрожает опасность.

К счастью, на этот вопрос я могла дать предельно честный ответ, который Третьего устроил бы целиком и полностью.

– Канаиль, Северный проезд, строение семь, третий этаж, - оттарабанила я.

– Э-э… откуда такая точность?
– несколько растерялся Рино.

– А куда он денется с полки тюремного крематория?
– невозмутимо поинтересовалась я.

Цинизм вопроса заставил, наконец, заткнуться обоих Ариэни. Я не сомневалась, что подробности они выведают и сами, а про нижнюю границу брачного возраста и наказание за подделку документов на Иринеи и так знают лучше меня. А что заставило счастливого новобрачного, окрутившего несовершеннолетнюю дуреху, повеситься на казенной простыне прямо в тюремной камере, едва услышав приговор, - наверное, никого уже и не волнует.

Зато можно было не переживать, что кому-то снова хватит бестактности интересоваться, как я узнала, за каким зельем приходила к ведьме восемнадцатая фрейлина Ее Высочества.

– А теперь, если только вдруг не окажется, что кто-то знает, как сделать ситуацию еще более неловкой, - мрачно проговорила я, - может, все-таки вернемся к делу?

– Я поговорю с Джиллиан, - тихо кивнула Мира и выскользнула за дверь. Рино молча последовал за ней - отчитываться, равно как и извиняться, он не собирался, но явно чувствовал себя чем-то средним между бестактным козлом и полным идиотом.

Не то чтобы мне от этого было легче.

– Наверное, будет лучше, если вы с Мирой вернетесь к исполнению обязанностей компаньонок принцессы, - поколебавшись, заявил Третий и машинально поправил растерзанный воротничок.

– Как скажешь, - кивнула я и высунулась в коридор.

За дверью, помимо телохранителей принца, дежурил бледный и несколько напряженный Дилан Лейн. Опасения за родную головушку значились у него на лбу крупным шрифтом, и он старался держаться так, чтобы его не было видно из комнаты, но мне вроде бы обрадовался вполне искренне.

– О!
– заулыбался было телохранитель.
– Госпожа… госпожа… - он снова нахмурился, будто силясь что-то вспомнить.

У меня создалось устойчивое впечатление, что мои ноги приросли к полу.

– Госпожа останется, - сообщил Третий, высунувшись следом за мной.
– Ты можешь быть свободен.

Снова побледневший телохранитель согнулся в почтительнейшем поклоне. Его Высочество втянул меня обратно в комнату и захлопнул дверь перед его макушкой.

– Это ведь еще ничего не значит, - пролепетала я.

– Конечно, - легко согласился принц и прижал меня к себе.

Часть II. Обратный отсчет

…Десять.

…опять двадцать пять!

В полупрозрачной ткани балдахина прятались предрассветные тени. Задернутые занавеси превращали роскошную кровать в отдельную теплую комнатку. Снаружи не доносилось ни звука, и тяжелое, сбившееся дыхание лежащего рядом человека оглушало не хуже пулеметной очереди.

Вчера для проверки я связалась с парой случайных знакомых в Дирвиэле - и все-таки закатила истерику. А Его Высочество изволили не растеряться и качественно угомонили чужую подданную. Дважды.

Кажется, этот человек был способен урвать свою выгоду в абсолютно любых обстоятельствах. Наверное, чтобы достичь таких вершин мастерства, нужно с рождения жить под гнетом вечного “я должен”.

Словом, мне они определенно не светили. Просвета в сложившейся ситуации я вообще не видела.

Рассуждая о том, что не произошло ничего непоправимого не произошло, я упустила из виду один немаловажный нюанс. Если бы отцом ребенка был любой другой мужчина, девятнадцатая статья ирейского уголовного кодекса сыграла бы мне только на руку, добавив свободу выбора и тучу возможностей по разрешению внезапного кризиса в личной жизни.

Но раз уж меня угораздило спутаться с Третьим, не имеет значения, что я предприму. Мое имя начали забывать. Я могу сбежать к ведьме, могу потребовать найти суррогатную мать, могу скрыться с планеты, могу попытаться выносить и родить этого ребенка - и в любом случае останусь проклятой. Безымянной. Самой удобной и уязвимой мишенью для тех, кто хочет добраться до королевской семьи.

И, наверное, если бы Третий не пытался так яростно защищать меня, я и то была бы в большей безопасности. А сейчас… я слишком хорошо понимала, какой план действий диктует королевское чувство долга.