– А, эта печаль...

Она кивнула.

"Лойош, ты ничего этого не слышал."

"Чего я не слышал?"

"Точно."

– Как вы узнали? И почему?

– Как - это просто, Сурке. Это видно по тому, как вы ходите, и как держите плечи, а в основном - по тому, как смотрите, когда я танцую.

– Чертовы иссолы...

– Простите?

– О, ничего.

– А почему - потому что могу, и потому что чувствую, что должна извиниться за собственную грубость.

– Ха. Что ж, спасибо.

– Вы правда предпочли бы, чтобы я ничего не сказала?

– Я вот что вам скажу, - проговорил я.
– Вы живете тысячи лет. Мы лет шестьдесят-семьдесят. И держу пари, что вы не найдете ни выходца с Востока, ни драгаэрянина, с кем бы не случалось подобного. Это просто часть того, что бывает, когда живешь. И проводить все свое время, переживая о таких вот вещах - значит настолько погрузиться мыслями в ушедшее, что больше никогда ничего у вас не будет. Да, случается разное дер... в общем, разные неприятные и печальные вещи. От этого больно. Но надо идти дальше.

– А куда идете вы?

– Хм?

– В чем состоит то, что делаете вы, чтобы идти дальше?

– Прямо сейчас - пытаюсь решить загадку. Есть чем занять голову.

– Возможно, я смогу помочь?

– Вы помогли. Уже дважды.

Судя по взгляду, мне предлагалось развить тему.

– Это сложно, - вздохнул я.

– Да, потому-то и зовется загадкой.

– Давайте лучше поговорим о других вещах.

– Разумеется.

– А вы пишете лирику? В смысле, о Гормене?

Она отвела взгляд, потом снова посмотрела на меня.

– Я танцую, - сказала она.
– А у Уффак слишком много воздуха в легких.

– Простите, - потупившись, я кашлянул.
– Я не задавал бы подобного вопроса, не будь это важно - но, возможно, он связан с моей задачей.

– Что заставляет вас так думать?

– Потому что, насколько я вижу, здесь все и со всем связано, причем половина - идеально и напрямик, а половина - способами, которые вообще не имеют смысла. Но пока я предполагаю, что связано все. И опять же, эту тему подняли именно вы.

– Я?

– Да.

– Какую именно тему?

– Любовь, романтика, разбитые сердца и прочая чушь. Вы иссола, а иссолы никогда вот так вот сходу не лезут в личную жизнь незнакомца, не имея на то серьезной причины.

– Думаете, вы понимаете, каковы иссолы?

– Гораздо лучше, чем то, каковы валлисты.

Тут она рассмеялась, и это был красивый смех. Я также улыбнулся и, подождав, проговорил:

– Итак, в чем же дело? У вас ведь была причина поднять эту тему.

– Вы настойчивы, да?

– В некоем месте маленькая девочка поймана в ловушку времени, и я пытаюсь освободить ее.

– Боюсь, я не узнала цитаты.

– Это не цитата, а то, что я, собственно, и пытаюсь исправить.

– О.
– Она нахмурилась.
– Поймана в ловушку времени? Это кажется бессмысленным.

– Да, потому-то я и сказал - все сложно.

– Я не понимаю.

– Я тоже. Это некромантия, а я ничего не знаю о некромантии, и тут как-то задействована структура, построенная... проклятье, в общем, кто-то когда-то построил то, что связано с замком здесь, и я бы охотно объяснил это сколько-нибудь лучше, если бы мог. Но здесь что-то происходит, а я намерен выяснить все, чего не понимаю, и прямо сейчас в списке того, что я не понимаю, первым номером стоит вопрос, почему вы мне только что прочитали лекцию о любви и разбитом сердце. Так понятнее? Из всего, что со мной случилось за последние пару дней, это самое странное.

Она проговорила:

– Это совсем не сложно понять, Сурке. Я подняла эту тему по вашей же просьбе.

– По моей... так, ладно, продолжайте.

– Вы думаете, что когда я танцую, мне нет дела до зрителей, что я не обращаю на них внимания?

– Признаться, не могу ответить ни "да", ни "нет". Никогда не задумывался.

– У танца есть смысл. Есть суть. Они распространяются, касаются людей. Что-то во мне касается чего-то в тех, кто смотрит на мой танец, и порой связь получается настолько крепкой, что ошибки не может быть.

– Похоже на магию.

– Не совсем.

– Итак, то, как я реагировал на ваш танец - это и значит для вас, как будто я сказал, что хочу поговорить насчет всего того глубоко личного и негласного, о чем мне даже думать не нравится?

– Совершенно верно.

Ответы, которые пришли мне на ум, категорически не стоило озвучивать для иссолы. В конце концов, собравшись с мыслями, раз уж она отказалась озвучивать большее, я выбрал вариант:

– Возможно, со мной вы и правы. Но это не объясняет вашего случая.