Шрифт:
– Ага.
– И что?
– Сам не знаю. Может, у них найдется что-то, отчего спина перестанет чесаться.
Я далеко не сразу вспомнил, где я. Армарк все еще находился рядом, воплощенное терпение.
– Что ж, - проговорил я, - это было интересно.
– Вы в порядке?
– Да, спасибо за сочувствие. Но это действительно было интересно.
– Да?
"Босс?"
"Ты многое понял?"
"Так, местами."
Я покачал головой и заставил себя отвернуться от фонтана, чувствуя, что хорошенького понемножку.
– Что вы узнали?
– спросил он.
– Дайте мне минутку собраться с мыслями.
– Хорошо.
– А лучше несколько минут.
– Хорошо.
– Не знаю. Происходило многое, и кое-что из этого имело смысл, а кое-что даже связано, и я, возможно, сумею рассортировать все это, когда мои мозги встанут на место.
Он кивнул.
– Я не удивлет. Я сам смотрел в эти воды и знаю, насколько все может оказаться... непросто.
– Ага. Так что я бы посидел в каком-нибудь тихом местечке и рассортировал все, что вынес отсюда.
– Со временем, если не сосредотачиваться на этом, все уляжется само собой.
– Ладно.
– Но я не слишком тороплюсь, - добавил он.
– Нет, я бы как раз воспользовался вашим советом. В любом случае, у фонтана я больше оставаться не хочу.
– Я осмотрелся.
– Что-то мне это место не кажется подходящим для созерцаний.
– Разве? Но именно этим тут все в основном и заняты.
– Возможно, для мертвых все по-другому.
– Верно подмечено, - кивнул он.
Вопреки всему только что сказанному я стоял посреди Чертогов Правосудия и пытался уложить увиденное в голове. В конце концов, подустав от молчания, я сказал:
– Слишком много, чтобы понять, чтобы уловить суть.
– Я могу помочь?
– Не уверен.
– Что...
– Я пытаюсь понять связи между тем, что я увидел, и как все эти истории связаны с пониманием нашего здания, той платформы, где мы только что были, как это мне поможет отыскать путь наружу, когда я вернусь, а кроме того, пытаюсь не думать обо всех тех прошлых жизнях, которые я видел, и реальными ли они были, и моими ли, и кем я был, и связано ли все это с тем, кто я на самом деле такой. С вами тоже такое было?
– Не совсем, - ответил он.
– А. Ну, тоже способ завершить разговор.
Он дернул головой, как сидящая на дереве атира.
– Простите. Расскажите мне о призраке, которого вы встретили.
– Что вы хотите знать?
– Почему вы решили, что это призрак?
– Она сказала, что она мертва.
– Пожалуй, это неплохой намек, - фыркнул он.
– А она сказала, как, где или когда?
– Похоже, она не помнила.
Он развел руками.
– Ладно. А что она сказала?
– Раз уж мы вернулись к прежней игре, - заметил я, - ваша очередь отвечать.
– Что вы хотите знать?
– Полагаю, вы не укажете мне правильное направление?
– Не понимаю.
– Намек, след, способ исследовать эту платформу, чтобы понять ее, чтобы я знал, как по ней перемещаться и как уйти. Просто укажите мне направление поиска.
Он слегка улыбнулся.
– Зачем бы мне делать это?
– Ну, пока вы мне неплохо помогали. В смысле, вы привели меня сюда.
– Верно.
– И отвечали на вопросы.
– Снова верно.
– И почему-то я решил, что вы поможете мне решить и эту загадку.
– Признаю, вывод обоснованный.
– Но неверный?
– Нет, - сказал он, - неверный.
Я изучил его лицо, на которое словно опустилась ничего особо не выражающая маска.
– Так. Это ловушка?
Он подумал.
– Что ж, в некотором роде.
– Тогда я сглупил.
Он пожал плечами.
Я коснулся рукояти Леди Телдры, а он сделал вид, что не заметил, и вообще его это не беспокоит.
– Наверное, - проговорил я, - нам стоит вернуться.
– Мне и тут неплохо, - сказал он.
Я посмотрел туда, откуда мы пришли. Камней нигде видно не было.
– Я так понимаю, обратный путь закрыт?
– Боюсь, что так.
– Может быть, вам стоит открыть его снова.
– Простите, - проговорил он, - но это совершенно невозможно.
И начал изменяться.
7. Превращение
Никогда раньше не видел, как кто-то меняет форму, и в иных обстоятельствах я бы, конечно, порадовался такой возможности. Хотя нет, вряд ли. В общем, я куда выше оценил бы это зрелище, не будь перепуган до потери чувства. Лицо его словно расплавилось и потекло, Армарк обзавелся рылом, плечи раздались вширь, он вырос, руки и ноги стали мощнее, а кожа обрела этакий мерзко-розовый оттенок с вкраплениями синевы. Одежда при этом словно втянулась в кожу.