Король, которому немедленно доложили о происшедшем, лишь пожал плечами. Его самого в свое время заставили жениться на особе, к которой он не питал решительно никаких чувств, и потому считал, что герцога тоже не убудет, если тот подчинится правилам, общим для всех.

– Ничего, – сказал Людовик, – вот посидит герцог в Бастилии еще пару месяцев, так и образумится.

Но прошли два месяца, и еще пять, и еще десять, а герцог так и сидел в Бастилии. И, что самое скверное, даже не думал из нее выходить. Во всех салонах открыто потешались над дочерью маркиза и жалели бедного Анри, а парижские зубоскалы сочинили песенку в его защиту, которую тотчас подхватил народ.

Король поневоле оказался в затруднительном положении. Анри де Бельфор был выгодным женихом, и многие маменьки, у которых имелись дочери на выданье, докучали его величеству просьбами об освобождении молодого человека, разумеется, мотивируя их тем, что нехорошо неволить бедного юношу, который и так уже порядочно натерпелся от своей невесты. С другой стороны, Анри категорически отказался иметь дело с вышеозначенной невестой, во всеуслышание заявив, что предпочитает скорее умереть в тюрьме, нежели каждый день видеть ее лицо.

Король пожаловался принцу Порсиану, что упрямство молодого человека ставит его в неловкое положение, и спросил у того совета, как с наименьшими потерями выпутаться из неприятной ситуации.

– Потому что, – добавил Людовик, – я не могу выпустить его из тюрьмы, раз он отказывается жениться, но и оставить его в Бастилии тоже не могу, так как это просто смехотворно.

Порсиан обещал подумать. Спустя некоторое время принцу в голову пришла замечательная мысль, каким образом можно удовлетворить все заинтересованные стороны. Но сначала он захотел увидеться с герцогом и убедиться, что тот является подходящим человеком для той роли, которую Порсиан ему уготовил.

Итак, герцогу Бельфору шел двадцать первый год, и он все еще сидел в Бастилии. Откровенно говоря, Анри начал уже тосковать в заточении. По ночам ему снилось, как он на своем сером в яблоках скакуне мчится по лесу, преследуя дичь. Тюремная жизнь была не для него. Молодой человек стал худеть, его румянец полинял. Герцог де Бельфор чах на глазах.

Анри без особого отвращения начал раздумывать о том, не проще ли будет махнуть на все рукой, согласиться на женитьбу, а дня этак через три после свадьбы отравить бесценную женушку порошком вроде тех, к коим питала пристрастие незабвенная маркиза Бренвилье. [40] Итак, в мозгу узника зарождались самые причудливые мысли, и тут в комнату вошел слуга Венсан и объявил, что какой-то господин желает его видеть.

По правде говоря, Анри находился в таком отчаянии, что готов был продать душу дьяволу, лишь бы тот вызволил его из того положения, в которое он сам себя загнал. Когда герцог увидел своего посетителя, то вначале испытал суеверный ужас, решив, что небо услышало его нечестивые мольбы. Ибо перед Анри стоял горбатый карлик с крючковатым носом, правда, в шитом золотом камзоле и башмаках с изумрудными пряжками. На боку у карлика, топорща полу камзола, висела шпага.

Анри моргнул и хотел было перекреститься, но карлик отвесил ему короткий придворный поклон и представился принцем де Порсианом, преданным слугой его королевского величества. Анри утер выступивший на лбу холодный пот и едва нашел в себе силы вернуть поклон гостю.

– Выглядите вы неважно, – заметил принц, участливо окинув взглядом бледное лицо молодого человека, после чего без обиняков приступил к делу.

Порсиан упомянул о причине, по которой Анри угодил в Бастилию, мимоходом коснулся деликатности проблемы и дал понять узнику, что своим отказом жениться на достойнейшей мадемуазель де Курсель тот нанес тягчайшую обиду французскому дворянству. Мол, даже сам французский король тоже оказался оскорблен, ибо некоторым образом является главой этого самого дворянства и обязан блюсти его интересы. Однако любой проступок можно загладить. Так вот, хочет ли Анри загладить свой?

– О, ваше высочество! – вскричал герцог. – Располагайте мной, как вам будет угодно!

Однако принц остудил его пыл. Пусть Анри не думает, что все будет легко. Ему придется отправиться в Карибское море вместе с одним человеком, которому будут поручены поиски несметных сокровищ…

По правде говоря, король и его министры очень опасались, как бы их эмиссар не пожелал, найдя золото Грамона, попросту присвоить его. Поэтому-то карта и была разделена на две части, и каждую отдали проверенному агенту, для надежности приставив к нему еще и соглядатая со стороны. По замыслу принца де Порсиана, именно такая роль была уготована Анри до Бельфору при Габриэль де Сент-Илер.

Надо сказать однако, что последняя вовсе не проявила энтузиазма, узнав, кто будет ее сопровождать.

– Честно говоря, – хмуро промолвила Габриэль, – я бы предпочла, чтобы мы с Жаком Фульбером действовали заодно, и не нужно мне никакого герцога де Бельфора. Вы забываете, что миссия может оказаться очень опасной.

– И речи не может быть о том, чтобы вы с Фульбером работали вместе, – желчно ответил принц, и его глаза сузились. – Забудьте даже думать. Вы поедете с герцогом де Бельфором, если я сочту его пригодным для данного дела, а за Жаком Фульбером будет приглядывать Этьен де Круа. Все прочее – не вашего ума дело, мадемуазель.