Макферсон удивленно заморгал. Блант злорадно ухмыльнулся, не переставая работать веслами.

– А почему меня? – спросил обиженный шотландец.

– А на кой черт нам рулевой без руля? – отозвалась Габриэль, и тут уж засмеялись все, включая самого рулевого.

Солнце поднималось в небе все выше и выше. Начало припекать по-настоящему. Габриэль сладко зевнула. Она не спала всю ночь и теперь чувствовала себя совершенно разбитой.

Во второй шлюпке некоторое время пели песни, но потом голоса умолкли. Карибское море лениво катило свои изумрудные волны, и на горизонте не было видно ни единого корабля.

Монтегю и Сеймур сменили пиратов на веслах. Макферсон хмурился и ни на кого не смотрел. Джек обнял Луизу, и та прижалась к нему всем телом. В глазах ее все еще стояли слезы. Анри попытался насвистывать какую-то французскую песенку, но на него так посмотрели, что он смутился и умолк. Безнадежность разъедала души, как ржавчина, и по-прежнему кругом не было видно ни паруса, ни хоть какого-нибудь клочка земли. Габриэль зевнула еще шире и положила голову на плечо своему соседу.

– Эй, что такое? – всполошился Сеймур, увидев, как нахальная француженка самым наглым образом пристроилась к их капитану.

– Хорошо-хорошо, – покорно закивала Габриэль. – Только не надо кричать.

Она подняла голову с плеча Блэйка, который посмотрел на Сеймура как на заклятого врага, и положила ее на плечо Анри. Француз приосанился и гордо улыбнулся. Блэйк отвернулся, борясь с неодолимым желанием бросить герцога с лодки в волны.

– Смотрите! – произнес он внезапно изменившимся голосом.

Джек тоже заметил – к шлюпкам стремительно приближался белый треугольный плавник, грозно торчащий над поверхностью воды.

– Акула, – мрачно констатировала Луиза. – А вон еще одна.

На некотором расстоянии от первого плавника нарисовался второй, только не белый, а серый.

– Интересно, – встревоженно заговорил Макферсон, – эта сволочь может опрокинуть лодку?

– Не думаю, – промолвил Блэйк. – Хотя… черт их знает!

Священник перекрестился и зашептал молитву. Акулы описали круг и стали приближаться.

– Какая из них набросится первой? – спросил Блэйк. – Как вы думаете, Габриэль?

Молодая женщина, забыв про сон, внимательно следила за маневрами хищников. Блэйк повторил свой вопрос.

– Какая разница? – нетерпеливо дернув плечом, ответила Габриэль. – Серая или белая, не все ли равно?

– Серая шустрее, – заметил Монтегю.

– Нет, белая смелее, – решительно возразил Блэйк. – Ставлю пять золотых на белую.

– Вы в своем уме? – прищурилась Габриэль.

– Это всего лишь пари. – Блэйк обернулся к ней. – А на кого ставите вы?

– Ни на кого, – ответила Габриэль. – И вообще, я не люблю пари.

– Кажется, серая доберется до нас первой, – многозначительно заметил Джек.

Серая акула описала круг возле шлюпки, но не решилась приблизиться.

– Черт бы их побрал… – вздохнул Анри тоскливо.

Белый плавник стремительно ринулся к шлюпке.

– Я же говорил, – удовлетворенно констатировал Блэйк.

Едва он успел произнести эти слова, как герцог де Бельфор поднялся с места, вытащил свой пистолет и выстрелил. Во внезапно потемневшей воде что-то закружилось, взметая розовые брызги. Надо отдать герцогу должное, он не забыл своих охотничьих навыков и оказался отменным стрелком. Серая акула, забыв про шлюпку, подплыла к смертельно раненной белой и стала рвать агонизирующую хищницу на части.

– Это нечестно! – возмутился Блэйк.

Анри пожал плечами, бросил ставший бесполезным пистолет на дно шлюпки и сел на место. Габриэль вновь опустила голову ему на плечо.

– Похоже, вы проиграли, капитан Блэйк, – пробормотала девушка, закрывая глаза, и через мгновение погрузилась в сон.

Спустя несколько часов Джек Осборн и его недавний противник капитан Блэйк сменили гребцов на веслах. Несколько человек попросили пить, и единственный бочонок с водой с великими предосторожностями подтянули к борту, после чего каждый смог зачерпнуть из него немного драгоценной влаги. Солнце в короне пылающих облаков закатилось за море, и наступила ночь, а две шлюпки все плыли и плыли. Настроение у людей было угнетенное, они почти не разговаривали друг с другом. В два часа ночи Габриэль проснулась и хотела сменить Блэйка, но тот с негодованием отказался. На весла сели Анри с Луизой.

– Еще немного, и я не выдержу, – внезапно сказал Макферсон. В животе у него громко бурчало, и он сидел с несчастным видом, глотая слюну и с надеждой поглядывая на море.

Рулевому никто не ответил.

Занялось утро. Кто-то дремал, кто-то тихо молился. Шлюпки покачивались на волнах. Неожиданно Макферсон, сильно побледнев и изменившись в лице, поднялся с места.

– Земля! – закричал он, выбрасывая руку вперед. – Смотрите: земля!

И в самом деле, впереди на горизонте вырисовывался остров.