Виктор, правда, не смирился. На следующих курсах он из принципа добился общаги. Сначала Клязьма, затем (забегая вперед) Измайлово. Ночевал он вообще-то в них только под давлением необоримых обстоятельств, когда домой ехать было поздно или крайне нежелательно. Но такова уж была у него натура: положено - отдай!

Помню, похвалился он нам в электричке, что дали ему место в Измайлове. Девчонки-однокурсницы из параллельной группы не поверили. Он в доказательство рассказал к кому ходил и с кем договаривался. - "Это всё ерунда!
– запальчиво возразила Вера Рослякова.
– Ты получи задаром подпись Огладзе".

Витя молча выудил из кармана пропуск и раскрыл, Верка ахнула. Ну и жук! Так что, живал он немного и в новом общежитии. Ему же принадлежит великолепный фотоснимок. Здание общежития на фоне черноты глубокой ночи. Время заполночь, в прилежащих домах ни огонька, а в МИХМовской общаге, как на военном параде, светятся окна во всех этажах. Не успел, либо еще не догадался Гуркин ввести комендантский час.

Кстати, при всей нашей дружеской откровенности, Витька на зверства Гуркина никогда не жаловался. Правда, натура у него была такова, что он мог плевать на всех Гуркиных, которые только найдутся на свете, и даже не считать это каким-то подвигом. Но, справедливости ради, это всегда легко, когда есть, куда отступить. Не то, что другим бедным студентикам, со всех концов нашей необъятной Родины. Им терять общагу было равносильно смерти.

Вернусь к нашей группе, уже одолевшей первый курс. Теперь все, кто на самом деле нуждался в общежитии, были пристроены. На Клязьме, или на частном секторе. О Клязьме у меня воспоминания предельно смутные, мало что в тот единственный раз сумел разобрать. Что-то сумрачное, ободранное, темное, холодное. С чужих слов помню, что Виктора и его соседей по комнате - Тимофеева, Ванштейна и кого-то еще, одолели мыши. Эти противные, но несчастные грызуны по необходимости разделяли все тяготы студенческого быта. Когда Витька однажды привез мышеловку и зарядил большим куском сала, она сработала минут через пять после выключения света. Вскочили, посмотрели. В мышеловку попались три мыши одновременно. Так они стосковались по жирному и калорийному.

Зато домик в Краскове, где обитали Серега Усенко, Игорь Родохлеб и Юрка Миронов, я запомнил отлично. Как и хозяина их, Фаддея Ульяновича, от имени которого мы по телефону вводили в заблуждение бдительных матерей некоторых наших одногруппников.

В Краскове процветало гостеприимство. Гости съезжались к радушным хозяевам в одиночку и компаниями; с посильным угощением и пустыми руками. Когда устраивались на ночлег - сдирали с узких кроватей матрасы и застилали пол. Добавляли какие-то половики. В принципе, в матрасов пять в той комнатенке можно было укрыть весь пол до самого окна. Как там умещалось по десять ночлежников и больше - великая тайна Краскова.

Итак, щитовой домик с садиком, поскрипывающая дощатая лестница на второй этаж, резкий поворот, и вот она - узкая комнатенка. Мы вваливаемся, дружно топая, все принесенное выставляем на пол прямо у порога. В комнате один Уся, он не ходил сегодня на занятия. Когда мы вошли, Серега даже не поднял головы. Сидит, скрестя ноги, на какой-то скамеечке, а перед ним, на раскладушке, поверх суконного одеяла - выложенная партия. Ван подошел, встал за спиной у Сереги. Тот медленно повернул голову:

– -А что если: шесть без шести?!

Ван какое-то время разглядывал карты, молчал, потом лениво возразил:

– -А на фига!

– -Нет-нет, по-моему можно, - засуетился Уся.

– -И сколько ты с этого возьмешь!?
– презрительно уперся Ванштейн.
– Бросай!

Уся смешал карты. Вывалили принесенный провиант: не хватало хлеба. Сергей Усенко, просидевший весь день над преферансными раскладами, обрадовался: сейчас сходим, скидывайтесь, что у кого. Родохлеб с Ваном вызвались составить ему компанию. Я остался в комнате, как бы за сторожа.

Они еще не вернулись из магазина, когда приехал Юрка Миронов. Узнал, что ужин ожидается обильный, оживился. Пока суд да дело, взял гитару. Еще с полчаса дожидались их под аккомпанемент фривольных песен и песенок. Наконец, слышим, топают по лестнице добытчики. Впереди сияющий Ван, продолжающий с хихиканьем какое-то бесконечное веселое обсуждение. Оказалось, обсчиталась продавщица винного отдела, и они были рады, как от выигрыша в лотерею. Халява с неба! Немного прошло времени, и мысль: делать выигрышную лотерею своими руками, назойливо поселилась в Краскове.

Но пока проходил обычный вечер. Всё закрутилось в ударном темпе. Быстрее на стол, быстрее за стол. Некогда, некогда! Подгонял, конечно, и молодой волчий аппетит, а больше нетерпение. Перекусили и вперед, за игру. Разумеется, между собой, среди своих, играли символически, по маленькой. И, само собой, "без взаимных расчетов". Но это вовсе не значит, что без азарта! Хватало и крика, и угроз, и шутливого избиения подушкой. Дело затянулось настолько за полночь, что о полночи уже и думать забыли.