Никаких сомнений, потом Пирогов все проверит самым тщательным образом. Но ведь сейчас-то доверяет. И коли все будет сделано толково, то и менять ничего не станет. Словом, все сейчас в руках Игната. И преисполненный гордости, парень тут же начал деловито раздавать команды. А ну как Родион Никифорович передумает…

Ближе к полудню следующего дня, плавающая батарея начала сплавляться вниз по течению Великой. Перед походом, все детально обговорили с кормчим. Так что, сейчас их сцепка баржа пароход, двигалась баржей вперед. Василий только и того, что время от времени запускал машину, чтобы подправить сплав. А потом и вовсе встал посреди течения, вяло отрабатывая гребными колесами, и удерживая суда на одном месте.

Прицелились. Перекрестились, да и ударили из всех стволов. С любопытством наблюдавшие за странным судном и баржей ляхи, не сразу сообразили, что тут вообще происходит. Но как только расслышали знакомые хлопки, и завывание оперенной смерти, тут же поспешили разбежаться.

Впрочем, они оказались все же не настолько быстрыми, и на берегу, в очередной раз начался ад. К тому же, Родион, наблюдающий а происходящим воочию, своевременно вносил корректировки в прицел, и бегство ляхам не больно-то и помогало. Буквально каждая мина уносила минимум одну жизнь или ранил кого-то.

Наконец ляхи сообразили отправить к пароходу всадников. Впрочем, единственное чего они добились обстрелом судов, так это того, что Родион сменил наблюдательную площадку, на бойницу. Свинцовых гостинцев только на то и хватало, чтобы с глухим стуком впиваться в толстые плахи наращенных бортов.

А вот сами всадникам досталось сразу же. Даром что ли на борт определили штуцерников. Вот только жаль, маловато их было. После первых же выстрелов, и жертв, ляхи поспешили отступить за пределы видимости. Не иначе как там ротмистр из пуганных. Ну или далеко не глупых.

– Ну как там, Родион Никифорович?- Возбужденно поинтересовался Игнат.

– Хорошо там, Паря. Вот как хорошо,- выставляя большой палец, более степенно, но не менее довольный собой, ответил Пирогов.- Василий, давай ниже подходи. Отсюда уже никого не видать.

– Принял, Родион. Делаю.

И в этот момент борт неподалеку от сержантов буквально взорвался щепой. Послышался вскрик, и стон. А оба командира в удивлении уставились на образовавшееся в борту отверстие. Вроде и не так чтобы большое ядро трехфунтовой полевой пушки постаралось на славу. Отверстие, по диаметру, вышло раза в полтора больше.

– Ох-хренеть,- удивленно выдал Родион.

Потом глянул на личный состав. На сравнительно небольшом пятачке собралось три десятка человек. И это просто чудо какое-то, что ядро прошившее оба борта, никого не зашибло. Так, только одному из минометчиков большая щепа воткнулась в бедро. Да другому сыпануло трухой в глаза.

– Василий, давай уводи нас отсюда! Слышишь!?- Едва осознав, что они сейчас отличная мишень, и позабыв про рупор, прокричал Родион.

– Да слышу, я слышу, не блажи.

Еще одно ядро прошуршало мимо. Третье ударило с небольшим недолетом. Четвертое вновь угодило в борт, и напрочь снесло среднюю плаху.

– К мортирам, живо! Два кольца*! Угол сорок пять! Вправо два! Первый расчет первой батареи! Пристрелочным! Огонь!- Возбужденно, но в то же время, привычно, начал командовать Родион.

*Имеется ввиду дополнительный заряд пороха в виде кольцевого холщевого мешочка, что позволяло увеличить вышибной заряд, и как следствие, дальность стрельбы.

Хлопок! Мина ушуршала в направлении противника. Туда, где пушкари активно так суетятся вокруг своих орудий. По дальности нормально, но мину серьезно увело влево. Пароходик едва только сумел остановиться, и начать отходить вверх по течению. Но прежние прицельные установки уже не работали. И подтверждением тому несколько последующих выстрелов. Родион каждый раз вносил поправки, но безуспешно. Движущееся судно не позволяло вести хоть сколь-нибудь точный огонь, из оружия, и без того не отличающегося этой самой точностью.

Радовало хотя бы то, что и немецким наемникам приходилось ничуть не легче. Во всяком случае, пусть они и заставляли замятлинцев все время нервничать, добиться попаданий им больше не удалось.

***

Сказать, что полковник Савенок был зол, это не сказать ничего. Он был в бешенстве. Пусть не бесновался в своем шатре, не бросался на каждого встречного поперечного, и не раздавал идиотских приказов. Что в общем-то вполне свойственно командующим, пребывающим в сильном расстройстве чувств.