Фрэнк мучился оттого, что не может вспомнить лица матери, ее голоса, имени отца. Бетси, как могла, утешала его, уверяла, что память вернется, ведь постепенно какие-то воспоминания появляются! Нужно только набраться терпения. Фрэнк и сам все это понимал, слова Бетси не слишком утешали его. Утешало ее присутствие, чувство, что она с ним, даже когда они не вместе. Фрэнк искренне, всей душой полюбил Бетси.

– Знаешь, когда-то медсестра Боунс помогла моему телу вернуться к жизни, а теперь Бетси возрождает мою душу, – сказал он, стоя у парапета и глядя в море.

Бетси положила руку ему на плечо и попыталась заглянуть в глаза, но в них отражалось только море.

– Ты самое дорогое, что есть в моей жизни, – продолжал Фрэнк. – Я, хоть и мало знаю о себе, все же могу сказать, что никогда никого не любил так сильно, как тебя.

Он повернулся и обнял Бетси, крепко прижимая к себе, словно боялся, что порыв ветра украдет ее. Сердце Бетси вдруг наполнилось дурными предчувствиями. Что-то угрожающее было в этом кроваво-красном закате, в этом пронизывающем ветре с моря. Она видела обреченность в глазах Фрэнка и не могла понять, откуда же это чувство появилось в его душе.

Но тепло объятий, сладость поцелуев прогнали ледяной страх, и вскоре Бетси забыла о странном предчувствии. Фрэнк был рядом, Фрэнк любил ее, что еще нужно? Особенно весной, когда вокруг так красиво!

Тем, кто не жил у моря, может показаться, будто только в лесу или в поле можно увидеть приход весны, а море – триллионы кубометров воды, песок и камни, разве может оно меняться? Но те, кто встретил хотя бы одну весну на берегу, никогда не забудут, как однажды утром море вдруг меняется. И очертания берегов остались прежними, и те же камни лежат у кромки, но вода совершенно другая. Серые, холодные валы вдруг окрашиваются бирюзовым, голубым, зеленоватым, и тогда понимаешь: весна пришла и сюда.

Бетси радовалась, видя эти изменения, но огорчалась, замечая, как в глазах Фрэнка появляется тоска, едва он посмотрит на неспокойные воды Суонского залива. Причины этой тоски Бетси поняла сразу же, как только на горизонте появился первый парус.

– Ты завидуешь! – воскликнула она, правильно истолковав выражение глаз Фрэнка.

Он чуть подумал и кивнул.

– Ты хочешь в море? – Бетси прижалась к нему.

Они стояли на берегу и рассматривали белый треугольник на голубой глади. Солнце клонилось к закату, и все вокруг окрашивалось в нереальные тона. Тени, вода, сам свет, казалось, становились гуще. Во всем появлялась таинственность, притягательная и чуть пугающая красота.

Фрэнк молчал. К чему слова? Бетси и так его понимала, как никто другой.

– Знаешь, иногда мне становится страшно, – призналась Бетси. – Я видела во сне, как ты пришел ко мне из моря, и я боюсь, что ты уйдешь от меня туда.

– Я никогда не уйду от тебя, – спокойно сказал Фрэнк, и Бетси поняла, что это правда.

– Глупо ревновать к морю! – усмехнулась она, но улыбка вышла горькой. – Знаешь, мне кажется, мы могли бы решить эту проблему. У дяди Уилла где-то на приколе стоит старая яхта. В ней опасно выходить в море, но я уверена, ты сможешь привести ее в порядок. Если хочешь, я сегодня же поговорю с дядей.

– Я сам поговорю с ним. – Фрэнк притянул ее к себе и прижался губами к виску. – Я люблю тебя.

– И я люблю тебя, – прошептала Бетси, впервые с ненавистью глядя на море.

С этого дня их жизнь изменилась. Бетси часто горько думала, что оказалась права: Фрэнк еще не вышел в море, даже ноги в нем не замочил, а она уже потеряла часть его внимания. Теперь вечерами он возился со старой яхтой, в одиночку пытаясь привести ее в нормальный вид. Уилл скептически наблюдал за этим процессом, качал головой, но вскоре его скептицизм сменился любопытством. И теперь не только Бетси ревниво ждала любимого мужчину вечером.

Сидя в темной комнате в одиночестве, Бетси часто думала, что сегодня же поговорит с Фрэнком и поставит ультиматум: или она, или яхта. Но едва Фрэнк возвращался домой и с горящими глазами начинал рассказывать о том, как продвигается ремонт, глупые мысли немедленно исчезали из ее головы, уступая место здравому смыслу: ультиматумами нельзя ничего добиться, уж лучше, чтобы глаза Фрэнка вот так сияли, и когда-нибудь этот ремонт закончится!

Апрель пролетел в смене настроений. Когда Фрэнк пропадал со своей яхтой, Бетси обижалась, но, едва он возвращался домой и брал ее за руку, обиды проходили.

Должна же быть у него своя жизнь, однажды сказала себе Бетси. Было бы гораздо хуже, если бы он слонялся по берегу и щенячьими глазами смотрел на яхты в море. Скоро весь залив покроется парусами, каково бы ему было тогда? Мне нужен счастливый Фрэнк, и, раз я одна не могу сделать его счастливым, придется потесниться.

Честный разговор всегда помогает, даже если это разговор с самим собой.

На Пасху вся семья собралась в доме Эмми и Уилла. Фрэнк уже совершенно освоился. Все до единого члены семьи просто влюбились в него, Бэби за весь день так и не соизволила покинуть его руки, хотя Тревор, Ральф и Сара делали все возможное, чтобы привлечь к себе ее внимание. И Фрэнку явно нравилось возиться с детьми.