– Я почти ничего не помню, – признался он. – Я даже не помню, как звали мою мать.

– Ее звали Флоранс Рид, а твой отец – Диллан Рид. Второе имя тебе дали в его честь. – Эстель положила руку на плечо Фрэнка и заглянула ему в глаза. – Я знаю о тебе все. Я помогу тебе вернуться в прежнюю жизнь, помогу вспомнить. Мне было очень, очень плохо без тебя! Тебя уже хотели признать умершим, даже вскрыли завещание, но я не верила. Я им говорила, что ты никогда не бросишь меня. А потом я увидела в журнале статью о тебе и сразу же поехала сюда, чтобы забрать тебя домой. Ты пойдешь со мной?

Фрэнк беспомощно посмотрел на Бетси. Если бы она сказала: «Не уходи», если бы дала хоть какой-то знак, он бы пожертвовал своим прошлым ради их будущего. Но Бетси молчала. Она даже не шевелилась, больше напоминая мраморную статую, чем женщину, живущую страстью и любовью.

– Фрэнк, ты нам всем нужен. Без тебя дело разваливается. Стенли делает все, что в его силах, но этого мало. Нужен ты. Пусть ты многое забыл, даже нашу любовь, я готова это пережить, но ты должен помнить, что такое долг.

Эстель смотрела на него глазами, полными слез. Это была не поза, она действительно была готова расплакаться.

– Она твоя жена, ты должен пойти с ней, – чуть слышно сказала Бетси.

Ее голос был холоден, в нем не было и капли жизни. Фрэнку вдруг стало страшно.

– Бетси, я же… – Фрэнк хотел сказать о своих чувствах, уверить ее, что для него теперь нет никого дороже и ближе.

– Понимаешь, ты должен! – прервала она. – Уходи, Фрэнк. Прошу тебя. Чем дольше это затянется, тем мне будет больнее.

Фрэнк вдруг почувствовал на щеках что-то теплое. Он провел по щеке рукой и увидел прозрачные капельки. Он плакал.

Бетси стояла рядом, протянуть руку – и вот она. Но Фрэнк понимал, что для него Бетси уже далеко. Если сейчас он оттолкнет жену, забудет о долге, Бетси все равно не примет его. У нее есть свой кодекс чести, и мужчина, который нарушит эти правила, падет в ее глазах.

Он бросил последний взгляд на белоснежную вуаль, что скрывала лицо самой любимой женщины на свете, и пошел к выходу.

– Мне жаль, что так вышло, – сказала Эстель.

Бетси лишь кивнула. Она надеялась, что ей хватит сил выдержать. И лишь когда Фрэнк вышел из церкви, Бетси, погребенная под белоснежным ворохом кружев, без чувств упала на пол.

Фрэнк шел за Эстель, словно собака на поводке. Он почти ничего не соображал и ничего не чувствовал. Все его мысли, все его чувства остались в церкви, рядом с Бетси. Женщина, назвавшаяся его женой, ничего не значила для Фрэнка, он отлично это понимал. Но ведь когда-то он на ней женился, когда-то она была его солнцем!

– Я рада, что нашла тебя и остановила все это вовремя, – сообщила Эстель деловито. – Не представляю, какой скандал мог бы получиться, если бы эта история стала достоянием общественности.

– Скандал? – переспросил Фрэнк.

– Конечно. Ничего не может быть хуже для твоей репутации. Скажи, Фрэнк, ты совсем ничего не помнишь?

– Ну, я помню бухгалтерское дело, кое-какие навыки у меня сохранились. Я работал на верфи.

– Боже мой! – Эстель закатила глаза. – Умоляю, только не скажи об этом никому из наших друзей.

Они подошли к шикарной иномарке, и водитель распахнул перед ними дверцу. Фрэнку все это было слишком непривычно, но Эстель спокойно села в просторный салон. Она явно другого и не ожидала. Фрэнк пожал плечами и тоже сел в машину. Нужно привыкать к новому старому положению.

– А еще я хожу под парусом, – добавил он.

Эстель резко повернулась и в упор посмотрела на Фрэнка.

– Я требую, слышишь, требую, чтобы ты раз и навсегда забыл о море. Ты ведь потерялся как раз потому, что поплыл на своей яхте в шторм, хотя тебя предупреждали!

– На яхте ходят, – машинально поправил ее Фрэнк.

– Ты дашь мне слово! – потребовала Эстель.

– Я пока не могу распоряжаться своим словом, ведь я до сих пор точно не знаю, кто я такой. Но я пообещаю тебе, что в ближайшие месяцы и думать не буду о море.

Ему самому это было бы слишком больно. Море и Бетси теперь были прочно связаны в его мыслях. Может быть, со временем, когда ее образ потускнеет… Но это будет так нескоро!

– Хорошо, – Эстель удовлетворилась этой победой. – Что говорили врачи в этом захолустье?