Мы обошли маленький прудик. Там на берегу церковь Пантелеймона Целителя. Я, мама и Илька в ней крестились. Я не помню, я грудная была, а Илька помнит. От пруда до церкви - луг и заброшенное футбольное поле. На лугу - одно единственное дерево. Японское. На всех японских гравюрах такие деревья: ствол кривой и крона круглой шапкой. Самбистка сказала:

– - Это загадочна сакура. Никто не знает достоверно, кто её здесь посадил.

– - Софора японская, -- решила я поумничать.
– - Листопадное дерево из семейства бобовых, с хорошо развитой системой корней и роскошной шаровидной кроной.

Самбистка обернулась на меня опасливо.

– - Это дерево в южных районах растёт, -- пояснила я.
– Тут когда-то давно их много было. Но все вымерзли. А эту скрестили с яблоней.

– - А разве так можно?

– - Не знаю. Я селекцией не занимаюсь.

– - Я у себя на участке яблони прививаю.

– - Ну тут ещё, наверное, дереву повезло: может, в том месте не так ветрено как в других.

Я рассказала о загадочных полянах в лесу, самбистка знала эти ландышевые поляны, но её интересовали только совсем не загадочные чернушки, которые в августе появлялись на этих полянах, или не появлялись.

– - Надо верить только достоверной информации, -- сказала она.
– Надо раскопки сделать и посмотреть, что там с почвенными пластами, какие культурные слои.

– - Под этой софорой точно с почвами что-то не так. Может когда давно что-то произошло, и наш владимирский суглинок в этом месте заменён на песок? Но тут не копают.

Вообще у нас теперь часто случаются раскопки. После того, как в центре Владимира палаты княжные откопали, когда на холме "макдональдс" строить начали.

.

Мы подошли к помойке. Самбистка выбросила весь мусор, вытрясла рюкзак, потом походила по полугнилым диванам, тухлым курткам и разбухшим под дождём журналами, поворошила палкой мусор, посмотрела на самый приличный диван и сказала:

– - А у нас на дачах некоторые на чужую помойку бросают, а те - на нас ругаются, как будто это мы с бабушкой. Хорошо хоть эта помойка муниципальная, и сюда всем можно мусор приносить.

Мы пошли обратно. А обратно идти в гору и мне стало тяжело идти, наверное от голода. И вдруг самбистка мне говорит:

– - У вас же что-то произошло, вы сказали...

Я стала отнекиваться, чтобы самбистка не заметила, что я запыхалась...

– - Нет. Я вижу. Вы всегда были такая ... высокомерная. А сейчас на вас -- лица нет.

Я ещё больше стала уверять, что всё нормально и вдруг закашляла. (Всё-таки я простыла ночью на пруду).

– - Может, у вас - туберкулёз на ранней стадии?
– огорошила меня самбистка.

– - Нет!

– - Вы вся прозрачная и у вас лицо синее какое-то или зелёное. У меня папа на "скорой" работает если что.

– - Я не сдала ЕГЭ, -- говорю.

Спокойно так говорю, абсолютно спокойно. Мы как раз снова мимо Профессорской улицы проходили, а может, мимо Заречной, и Дубки уже показались...

Самбистка на меня так удивлённо уставилась и говорит:

– - Да ты что? Из-за болезни?

Я замотала головой:

– - Я полюбила парня, а он меня предал. И я ему назло, всем -- назло...

Самбистка мне и говорит:

– - Ты такая красивая. Неужели из-за парня могла ЕГЭ не сдать? Я понимаю, какая-нибудь чувырла, но - ты?! Зачем тебе любовь перед ЕГЭ вообще?

Я пожала плечами:

– - Я просто не пошла на экзамен.

Тогда самбистка мне говорит:

– - Ты знаешь, я никому ничего не советую, ты наверное заметила: я ни с кем никогда не разговариваю. Извини.

Я кивнула, ну не знаю, даже не кивнула, у меня вдруг потекли слёзы...

– - Не плачь! Из-за парня плакать?!

– - Да не из-за парня, -- рыдала я.
– Мне на него наплевать! ЕГЭ не сдала. Все же злорадствуют! Весь город! А столько сил на подготовку потратила!

– - Так сдашь во вторую волну, -- самбистка тяжело положила мне руку на плечо и твёрдо посмотрела в глаза.

– - Как во вторую волну? Там же те, кто не сразу после школы.

– - Слушай...

– - Арина.

– - Слушай, Арина. Я - Тоня. Вот и познакомились. У тебя папа - прокурор, а ты как маленькая. Он тебе что: справку сделать не сможет?

...Я вздрогнула. Я вспомнила, как папа делал мне справку совсем недавно, когда я в апреле пропустила из-за Дэна две недели...

– - Ты же сейчас тяжело больна! У тебя нервное истощение и подозрение на туберкулёз. Надо правила почитать. Может, тем, кто тяжело болел, можно во вторую волну?