– - Вот видишь, Инга Ильгизовна.

– - Вижу, -- хмуро сказала мама.

– - Я надеюсь, ты не пойдёшь в школу ничего выяснять?

– - Не пойду, -- сказала мама.
– Я завтра на Новый год пойду, утренник у них в двенадцать.

27. Жуть

На следующий день кость подбородка не болела, а губа за ночь распухла сильнее. И главное - стал шататься коренной зуб! Из-за этого зуба и произошла катастрофа. После третьего урока мама пришла с моим платьем. Платье невинно качалась на плечиках, оно было пошито для бальных танцев, достаточно строгое, простое, оно сильно отличалось от пышного ацетата остальных девочек. Все переодевались в классе и косились друг на друга. Между девочками сразу завязалось негласное соревнование: чьё платье лучше. Одна Злата была вне конкурса. Она вышагивала в костюме чёрной королевской пешки. Худенькая, в чёрном гимнастическом купальнике и чёрно-белой многослойной недлинной юбке, украшенной блёстками и стразами и в короткой накидке с чёрно-белыми квадратами. На шею Злата накинула, наподобие боа, толстую серебристую мишуру. Злата надела и маску - очень эффектно.

– - Мама сама мне сделала, -- говорила Злата, поправляя маску.
– - И серебристой краской расписала. А тёть Неля-из-мужского-зала юбку сварганила и плащ. Я хотела у мамы плащ взять, но она не отдала. У мамы такой классный плащ!

– - Видели, -- улыбнулась тётя Лена.
– - Весь город пугается.
– и осторожно добавила: -- А мама придёт?

– - Н-не знаю. Перед Новым годом работы много. Все одинокие женщины делают себе разноцветное мелирование. Одна мама такое делать может.

– - Разноцветное?

– - Попугаистое. Она знаете как устаёт. У неё руки от краски шелушатся... Ещё нервы... Мама очень боится передержать и с цветом не угодить... Летом хоть можно недодержать, а зимой...

– - Какая же разница, Злата?
– полезла с вопросами и моя мама.

– - Летом можно не додержать, мелирование на солнце выгорит.

– - Вот ребёнок самостоятельный, маленькая взрослая -- улыбалась тётя Лена.
– - А мой мушкетёр...

Тётя Лена перестала улыбаться, вспомнив о фингале, скрывающимся под серебристой маской королевской пешки.

– - Нехилый финик, ага?
– Злата приподняла маску и пошла на тётю Лену и мою маму.

Мамы шарахнулись. Они не привыкли к таким наглым выходкам. А я уже давно не реагировала. Я предусмотрительно заранее встала подальше, ближе к задним партам. Папины инструкции давали потрясающий результат.

Макс ходил гордый, в синем плаще, украшенном позолоченным галуном, со шпагой, в шляпе и в ужасной блузе с жабо. Я отошла от Макса и впервые решила подойти к Чопорову, который рысаком прыгал вдоль доски в рубахе до колен, подпоясанной настоящим вышитым кушаком.

– - Отцовская, -- сказал гордо Чопоров подошедшему одновременно со мной Дэну.-- А ты кто?

– - Штирлиц, -- сказал Дэн.

Он был в клетчатой монохромной рубашке

Я даже ни разу с Дэном не поговорила сегодня. Все были в ожидании праздника... Я была вся в своём образе, в платье цвета бузины, нет, скорее цвета ядовитых плодов тёплого оранжево-пурпурного оттенка, которые появляются на ландыше в июле...

– - Ну а что же ты, Штирлиц, девочку обидел?
– послышался голос моей мамы.

Даже под маской, скрывающей его глаза, я заметила, что Дэн страдал. Я почувствовала его настроение. Дети, не смотря на враньё, - проводники правды. Поэтому взрослые так стараются и воспитывают детей. Взрослые учат детей врать, это я теперь точно знаю. "Правда - то, что ты можешь доказать", -- говорит мама. И папа говорит, что в судах все врут. Кто ловчее соврёт, тот и молодец. "А правда иногда только тебя потопит", -- говорит папа. "Иногда?" -- переспрашивала я. "В большинстве случаев".

Но зачем мама тогда пристала к Дэну?! Я не могу этого понять. Я думала: скажет Дэну эту фразу, и всё. Так ведь нет! Тётя Лена Монахова так закивала удовлетворённо и осуждающе одновременно. Ещё бы! Её Макс сломал Злате руку (ну не сломал, но толкнул и она упала), её Макс вчера поставил фингал Злате. Так надо себя уверить, что другие дети бьют сильнее - так, что зубы коренные шатаются! Тётя Лена вся стала сразу такая правильная, такая осуждающая. Сама невиновность и добродетель в чистом виде, после второй дистилляции. Папа всегда любил повторять: если кто-то говорит о пороке и очень этот порок осуждает, то сто процентов этот человек - носитель того же порока, но в большей степени. Кто больше всех осуждает наркоманов и алкашей? Бывшие наркоманы и бывшие алкаши.

"Нет!
– подумала я.
– - Определённо вчера был чёрный день, и сегодня он продолжается. День яда души". Что-то в этом роде я подумала, пусть даже в силу возраста по-другому, но смысл был такой. Настроение моё было испорчено. Я стояла в прекрасном платье цвета ядовитых плодов ландыша.

Когда мама сказала Штирлицу: "Что же ты девочку обидел?", я ушла в коридор. Я сделала знак Дэну рукой, и Дэн всё понял. Он смылся за мной. А тётя Лена крикнула нам вдогонку:

– - Сейчас придёт твоя мама, родительский комитет будет с ней разговаривать!

Тётя Лена, тётя Лена... Такая общительная и активная. Я сразу вспомнила, каким неприкаянным был Макс до школы. Как он везде ходил один, как приставал после гимнастики ко всем родителям, которые заходили за своими детьми. Макс говорил: "Можно я с вами пойду?" Макс был брошенный. Он и ел так много, проедал деньги, которыми откупались от него родители, чтобы не приставал. Макс покупал всем злосчастные чипсы, чтобы расположить к себе, пообщаться. Наверное, ни Дэн, ни Макс, ни я не были виноваты. Это всё Злата! Вряд ли она плела интриги специально, у неё было это в крови. Вредность, помноженная на воспитание тёть-Нель и тёть- Лид.