– - Он тут выжил, потому что зимой для него оптимальная температура пятнадцать градусов, иначе он облетает, -- сказала я.

– - Где облетает?
– Дэн думал о чём-то своём. Я и потом часто замечала, он часто вдруг начинал думать о чём-то, прекращая разговор, погружаясь в себя...-- Ты наш ботаник, -- вдруг сказал Дэн.

– - Все люди ботаники, -- парировала я. Мне очень хотелось поразить Дэна своими знаниями и я сказала: -- Писателя Погорельского знаешь?

– - Чёрная курица?

– - Именно. Погорельский тоже ботаникой увлекался. Он с немецкого в университете перевёл трактат о полезности растений для человека. Это было больше двухсот лет назад.

– - Ну...
– - протянул Дэн.
– С такими-то имениями как у него. Повезло мужику. Внебрачный сын, а папа ему и дворянство дал, и в имении огромном поселил, не то что наши хрущобы.

Я замолчала. Я насторожилась. Потом это недовольство Дэна, это даже зависть к успешности, везучести других меня стали раздражать. Мне казалось, что он намекает на меня. Правильно говорят: бедному не понять богатого и наоборот.

В лестничном пролёте четвёртого этажа около мусоропровода на стекле окна был наклеен лист А4. На нём было написано:

Соседи!

Закрывайте крышку мусорного бака!!!

Воняет!!!

Ползают тараканы!

Дэн, проходя, резко открыл мусоропровод...

Когда мы зашли к нему в квартиру, я спросила:

– - Зачем ты это сделал?

– - Потому что они гады.

Я не стала больше ничего спрашивать. Я вообще об этом забыла. Вспомнила уже потом, два года спустя, то есть совсем недавно, когда Дэн меня прогнал.

Дэн спросил:

– - Тапочки наденешь? Или побрезгуешь?

Я сказала:

– - Надену. И не надо, Деня, говорить так.

Он заулыбался, сказал "прости-прости", достал из калошницы чУдные тапочки. Кожаные, мягкие, с маленьким супинатором с вентиляционными дырочками!

– - Это я сам купил, для тебя. Я надеялся, что это когда-нибудь произойдёт.

– - Что?

– - Что ты придёшь ко мне в гости. Что? Малы?

– - Совсем чуть-чуть, но они же без задника, -- честно сказала я.

– - Я узнал твой размер по кедам. Ты иногда так сидишь за партой, что подошвы видны. Я на размер больше на всякий случай взял. Надо было на два.

– Да, Денис. Тапочки -- маломерки, надо было на два больше.

Меня тогда поразило, что Дэн так надеялся, тапочки для меня купил, а в школе даже на меня не смотрел. Меня это очаровало, даже околдовало.

Дэн тогда ещё сказал:

– - Если бы не сегодня, я бы после Нового года всё равно тебя пригласил. Я и деньги начал копить на восьмое марта, я давно решил сказать тебе, что люблю тебя... Ну: смотри мою спартанскую обстановку!
– и он позвал меня в комнату.

В комнате царила ужасная бедность. Какая-то сырая прогнившая бедность, хоть в комнате было тепло, даже жарко. Честно говоря, я еле-еле сдержалась, чтобы не выказать жалость вперемежку с брезгливостью. Стол, старый-старый, деревянный, видно, что не ДСП, а из толстых досок, какой-то обгоревший стул, и старый-старый сундук. От сундука и веяло сыростью, он был страшный, жуткий, почерневший, с металлическими когда-то под позолоту, а сейчас - под гниль с медной примесью, поцарапанными узорами-аппликациями. Ещё в комнате жила табуретка. Ещё гири. И всё! Кроватей не было! Паркет поцарапанный, вздутый, в сто раз хуже, чем в актовом зале школы. В актовом зале хотя бы занавески на окнах есть, то есть гардины. А у Дэна не было гардин, и занавесок не было. Болтались жуткие пожелтевшие перекошенные жалюзи. На потолке - взбучки, слои штукатурки, как шелуха от лука (и цвЕта приблизительно такого же). "Чиполлины какие-то", -- подумала я. До кучи -- люстра без плафонов, лампочки режут глаз. Это вредно для зрения, смотреть на вольфрамовую нить лампы накаливания. Я зажмурилась, когда Дэн включил свет. Мне расхотелось держать Дэна за руку. Усилием воли я заставила себя свою ладонь из его ладони не убирать. Мама говорит: "Если противно и дискомфортно - надо просто задержать дыхание, выдохнуть, успокоится и вести себя как будто всё обычно, обыкновенно". Мама знает, мама работала с гниющими вонючими людьми, с умирающими стариками. А тут - гнил всего лишь сундук, паркет и потолки - предметы неодушевлённые. Мама мне говорила: "Всегда и во всём можно найти положительное. Любого человека можно очаровать не смотря на ситуацию -- просто надо себя контролировать, что не просто, но возможно и необходимо в себе воспитывать". Как хорошо, что мама так меня учила, и всегда ругала, если я шарахалась от бездомных, которые у кремля жили круглогодично, пока их папа всех не разогнал. Помню, щурясь тогда от вспыхнувшей лампы, я пожалела, что брезгливо отказывалась присутствовать на рейдах по зачистке бездомных в гаражах. А ведь папа предупреждал, что в 21 веке надо быть готовым к "средневековью" -- так папа называл опустившихся бомжей в вонючих телогрейках, которых аферисты "надули чисто на хату", юрких воришек, всё детство которых прошло на Иголочке или на паперти, ощетинившихся пьяниц, которые хоть и имели жилплощадь в ближайших посёлках, и сдавали кто комнату, кто полдома, но предпочитали жить в центре Мирошева и просить милостыню у туристов- часто даже не ради наживы, а за компанию, чтобы не было так скучно и одиноко... Папа мне всегда говорил, что среди опустившихся людей много и умных и образованных, но я боялась рейдов. Я шарахалась. И у Дэна я чуть не шарахнулась от сундука.

– - Денис! Как же у тебя чисто. Как легко здесь дышится!
– спустя минуты две я нашла "положительное".

– - Ну так, -- улыбнулся Денис.
– Мебели почти нет. За вещами я слежу. Они все в бабушкином сундуке. Пол мою. Я люблю, когда чисто.

"Так вот почему сырость", -- поняла я. А Дэн довольно продолжал:

– - Ты посмотри, как у меня чисто на кухне. Но тараканы всё равно ползают. Это у нас из мусоропровода.

На кухне он зажёг свет - по полу пронёсся таракан. Но я тараканов не боюсь. Я только червяков боюсь. У нас на гимнастике в раздевалке тараканы тоже бегали. Я тогда и не знала, что это тараканы, думала -- жуки. Но мама начала директору дворца спорта жаловаться, и тогда я испугалась.

Когда мама узнала (от меня), что у Дэна тараканы в квартире, мама сказала:

– - Странно. Ты говорила, что у него на кухне микроволновка. А тараканы от излучений убегают.

Я пожала плечами. Я наврала маме. Все мысли материальны, поэтому микроволновка у Дэна совсем недавно появилась. Его микроволновкой наградили в администрации города как лучшего ученика города.

Дэн поставил чайник на газ. Чайник так смешно "разговаривал": гудел, сипел и булькал.

Мы молчали, было комфортно и спокойно. Мне во всяком случае. Но я уверена, что и Дэну было комфортно. Мы сидели и слушали чайник. Потом он предложил мне чай в пакетике - я отказалась. Я сказала, что всё растворимое -яд. Все вещества, которые растворяют гранулы кофе или быстро заваривают чай, потом оседают на стенках сосудов. Тогда Дэн обрадовался и сказал, что заварит мне заварку. Но я отказалась. Я сказала, что, если мне необходим кофеин, пью только зелёный чай, но чаще - кипрей с липовым цветом и сборы травы. Чаще всего я пью просто кипяток, чтобы не мёрзнуть и чтобы отбить ночной аппетит.