Нора поцеловала Сорена, и он горячо, страстно и глубоко ответил на поцелуй, с такой любовью, словно целовал ее сердце.

– Не бойся, - прошептал он ей в губы.
– Эта жизнь ничто иное как миг перед глазами Бога. Он снова моргнет, и мы будем вместе.

– Ты уверен, что я попаду в рай?

– Конечно. Без тебя не будет рая.

Мари-Лаура протянула руку и вытащила белую колоратку6 Сорена. Неожиданно, она расстегнула его рубашку и распахнула ее. Увидев, как она прикасается к нему, обнажает его грудь перед всей комнатой, Нора ощутила правильность своих действий. Позволить любым другим рукам, кроме рук обожания, преданности и любви прикасаться к телу Сорена, казалось величайшей мерзостью, глубочайшим богохульством, непростительным грехом. Лучше видеть, как он умирает, чем страдает от этого унижения. Лучше пусть они оба умрут.

– Сейчас.
– Мари-Лаура все еще так близко стояла, что будет ощущать последнее дыхание Сорена на своих ногах, когда тот упадет.

Нора услышала, как Деймон проверяет предохранитель.

– Сейчас, - сказал Сорен.
– Не сомневайся, Элеонор. Сделай это, потому что любишь меня, покажи, как любишь меня.

– Я люблю тебя, - ответила она и поняла, что это могут быть ее последние слова, которые он услышит от нее. – И буду любить вечно.

Нора обхватила рукоятку кинжала и занесла его.

Она произнесла последнюю молитву.

«Боже... дай мне хорошенько прицелиться и не промахнуться».

Быстрее, чем Бог успел моргнуть, все было кончено.

Слова в записке, которую оставил для него Сорен, сказали Кингсли все, что ему нужно было знать.

Я бы сделал то же самое ради тебя.

Кингсли увидел слова и поверил в них, и поэтому, даже с женщиной, которую он любил, которая находилась в тысячах миль от него и носила его ребенка, он знал, что рискнул бы жизнью, рискнул бы чем угодно, чтобы спасти этого мужчину, который рискнул бы всем ради его спасения.

Он ехал к дому Элизабет с головокружительной скоростью, проклиная всю дорогу благородное, глупое сердце Сорена. Он не мог упускать момент, придумывая план или стратегию. Он или спасет Сорена и Нору, или умрет вместе с ними.

Как только он добрался до дома, заставил себя сохранять спокойствие, оставаться тихим. Он снова проник через окно, но вместо того, чтобы прятаться в кладовке, обежал весь дом, пока не нашел их. У двери библиотеки он остановился и сделал глубокий вдох. У него было два полностью заряженных и взведенных пистолета. Он молился, чтобы этого оказалось достаточно.

Заглянув в комнату, он понял, что не опоздал. Нора и Сорен были все еще живы, все еще дышали, но на их головы были наведены пистолеты. И Мари-Лаура стояла близко, смотрела на них и улыбалась, улыбалась и ждала.

Ждала чего?

Кингсли увидел его, нож в руке Норы. Мари-Лаура заставляла Нору убить Сорена. Но Нора не станет этого делать... даже под прицелом пистолета. Она сама умрет, прежде чем причинит вред ему. И все же нож поднимался все выше и выше.

Ее рука дрогнула лишь на мгновение, затем Нора успокоилась и сделала вдох.

Кингсли поднял пистолет. Первый выстрел начнет войну. Если он выстрелит в мужчину позади Норы, мужчина позади Сорена застрелит его. Выстрел в охранника Сорена, и умрет Нора. Выстрел в Мари-Лауру, и они все умрут.

Он принял решение мгновенно. У него не было выбора.

Он направил пистолет на Нору.

Нора опустила кинжал и в последний момент повернулась и вонзила его глубоко в бедро Мари-Лауры. Та закричала от шока и боли, и на мгновение Деймон и Андрей замешкались в бездействии. Вокруг нее засвистели пули, прочерчивая в воздух. Откуда они? Что происходило? Она ничего не видела. Кто-то напал на нее и прижал к полу. Она едва могла дышать.

Затем пистолеты замолчали, и она ощутила запах смерти в комнате. Меди и дыма.

Но чьей смерти? Она боялась открыть глаза. Если она будет держать их закрытыми, тогда никогда не узнает ответа на свой вопрос. Если она откроет глаза, то увидит, кто умер и не сможет справиться с этим, не сейчас. Кто-то держал ее в руках, держал крепко. Она решила держать глаза закрытыми и остаться здесь.

Навсегда.

Потерявшиеся в пространстве мужчины стреляли куда попало, и Кингсли убил охранников прежде, чем они даже увидели, кто принес смерть к их порогу. Кингсли поспешил к Сорену и Норе, но вскоре пожалел об этом решении.