Кингсли молчал, и за это Уесли был готов расцеловать мужчину. У него был довольно учтивый французский акцент и этот покровительственный тон.

– Мне жаль о том, что произошло между тобой и Норой. Я хотел, чтобы она рассказала мне всю правду. Затем я бы сказал, что не ненавижу ее за это и не осуждаю ее, - продолжил Уес, желая оказаться рядом с ней тогда. Может он смог бы ее отговорить.

– Она никогда не будет женой, которую ты видишь в ней, - ответил Кингсли.

– Знаешь что, мне наплевать на это сейчас. Я лишь хочу, чтобы она была в безопасности. Понимаешь?

– Больше, чем ты можешь представить.

– Ты собираешься ее вернуть? Или сделаешь из Норы лгунью, которая сказала, что доверяет тебе как семье?

– Я верну ее, даже ценой собственной жизни.

Уесли начал что-то отвечать, но услышал, как хлопнула входная дверь и быстрые шаги.

На пороге появилась задыхающаяся и дрожащая Грейс.

– Он ушел, - тяжело дышала она.
– Он оставил для тебя записку в столе, но ушел.

Кингсли едва не вырвал ящик стола, открывая его. Он достал белый лист бумаги, едва посмотрел на него и бросил на стол.

Он выбежал из комнаты. Уес посмотрел на Грейс, с ужасом и растерянностью. В отдалении он услышал, как заводится автомобиль.

– Сорен... он ушел вручить ей себя, - сказала Грейс, все еще тяжело дыша.
– Он собирается позволить себя убить.

– Он? Кто он?
– спросила Нора.

Деймон схватил Нору за локоть и дернул так сильно, что едва не вывихнул ей плечо.

– У тебя одна попытка на догадку.

Нора знала, но не хотела знать, не хотела угадывать, не хотела превращать это в реальность.

– Дам тебе подсказку. Она уже планирует медовый месяц.

– О, Боже, - прошептала Нора, закрывая лицо руками, скованными в наручники.
– Что она собирается сделать с ним?

– Думаю, она оставит выбор за тобой.
– Он вывел ее в коридор и потянул в неизвестном ей направлении.

– За мной? О чем ты говоришь?

Деймон не ответил, только усмехнулся, и смех был таким холодным и злым, что Нора выцарапала бы ему глаза, если бы могла.

Мужчина открыл дверь в библиотеку, и Нора ахнула от представшей перед ней картины.

На полу, в центре библиотеки, на коленях стоял Сорен. Позади него возвышался Андрей. Но по спокойному виду Сорена можно было подумать, что он, как набожный человек, опустился на колени для утренней молитвы, а не из-за того, что кто-то приставил дуло пистолета к его затылку.

– Сорен!
– Нора хотела прокричать его имя, но получилось хрипло и с надрывом.

Он открыл глаза, посмотрел на нее, и в этом взгляде она не увидела ничего, кроме любви.

Она побежала к нему, но Деймон удержал ее. Извиваясь и корчась, она отчаянно пыталась вырваться из его стальной хватки.

– Элеонор, успокойся, - приказал Сорен.
– Не давай им повода причинять тебе боль.

Внутри нее все взбунтовалось, но она сделала так, как сказал Сорен, и заставила себя прекратить борьбу.

– Деймон, можешь отпустить ее, - позади них раздался голос Мари-Лауры.
– Теперь не она важна.

Нора ощутила сомнение Деймона, но он отпустил ее. Как только его руки разжались, Нора бросилась вперед и упала, почти скользя на коленях, чтобы добраться до Сорена как можно быстрее. Подняв руки к его лицу, Нора начала целовать его. Прижавшись к нему, она вдохнула его аромат - зимы среди лета.

– Ты сумасшедший, - прошептала она, лаская его лицо, его губы своими все еще связанными руками, - почему ты улыбаешься?

Он смотрел на нее совсем иначе, почти по-детски восторженным взглядом.

– Я рад снова видеть тебя, Малышка. Я скучал по тебе.

– Я тоже скучала. Боже, я так сильно скучала. Тебе не стоило приходить.

– Я должен был.

– Он не должен был, - сказала Мари-Лаура, подходя к ним и кружа вокруг как акула.
– Я бы убила тебя, а потом снова исчезла. Он почему-то любит тебя, а значит, у меня были все возможности для полноценной мести. Но это... убить его? Намного лучше.

– Ты конченая с...

– Элеонор, посмотри на меня, - сказала Сорен, его голос был спокойным, но настойчивым. Она подчинилась ему. В этом мире ей в любом случае хотелось смотреть только на него.

Нора кивнула и прижалась головой к его груди.

– Ты не должен был приходить.
– Нора так хотела обнять его, но наручники крепко держали ее запястья.
– Ты должен позволить им убить меня.

– Ты знаешь, что я не могу, - упрекнул он.
– Я уже говорил, что нет ничего, чего бы я ни сделал ради твоей защиты.