– Ты разыгрываешь козырь «меня похитили»?

– Да, и буду так делать пока это возможно.

– Это не честно.

– Ты хочешь увидеть синяк размером с футбольный мяч на моем боку, там, где меня пнули?

Нора изогнула бровь и ждала.

– Выкладывай, Рыжая.

– Твой священник за гранью слова «превосходен», а я поэтесса. У меня должны быть слова. Я... торжествую - единственное слово, которое приходит на ум, от понимания, что он реальный, и он ходит по этой планете. В нем есть святость, и я ее чувствую в своем духе, в своей душе. Он отправился умереть ради тебя, и это великий и могущественный поступок. Рядом с ним я чувствую себя рассеянной и в то же время благословлённой. Если бы он сидел на троне, я бы сидела у его ног. Это ощущение даже не романтическое или сексуальное. Это просто...
– Она замолчала и взмахнула руками. У нее закончились слова. Нора знала это ощущение.
– И, Нора... мне даже не нравятся блондины.

– Правда? А я люблю блондинов.

– Должно быть, ты считаешь меня безумной.

– Веришь ты мне или нет, я полностью тебя понимаю.

– Я никогда не услышу этого от Закари. Меня до конца жизни будет дразнить эта влюбленность.

– Ты собираешься сказать Заку?

– Мы пытаемся рассказывать друг другу все. На самом деле... он сказал мне, раз я в штатах, то могу побыть развязной, но только если буду осторожной и на следующий день не расскажу ему всех деталей. Я сказала ему, как ревновала ко всему веселью, которым он насладился в твоем мире. Он ответил, что теперь моя очередь.

– О, теперь ход за тобой, пока Зак не обрюхатил тебя, и ты снова не стала скучной.

– Я не думаю...

Нора начала перебивать возражения Грейс, но тихий стук в дверь прервал ее цепочку мыслей.

– Этот разговор еще не закончен, - Нора указала на Грейс.
– Подожди. Я только начала тебя допрашивать о том, какие грязные вещи ты и Блонди уже сделали, пока я томилась в неволе. И если нет фотографий, я буду негодовать.

Нора открыла дверь и увидела Уесли у порога. Ее сердце ухнуло вниз, когда она увидела его таким застенчивым и взволнованным.

– Привет, незнакомец, - сказала она, закрывая дверь за собой и выходя в коридор. Она не могла не обнять его. Он притянул ее ближе, сжимая так крепко, что она вздрогнула от боли и прошептала, - Не отпускай.

– Я буду обнимать тебя столько, сколько ты пожелаешь.

Всегда. Она только подумала об этом слове, но не произнесла его. Она скучала по этим рукам, комфорту, который они дарили.

– Я сходил с ума, ожидая возможности поговорить с тобой. Сорен...

– Знаю.
– Нора вздохнула и посмотрела на него.
– Он держит всех на расстоянии, чтобы я могла отдохнуть. Но ты - это ты, тебе можно нарушить правило.

– Приятно слышать. Я чувствую себя немного запертым здесь, и затем я вспоминаю через что прошла ты...

– Уес, тебе разрешено испытывать эмоции, связанные с этой ситуацией. Как и мне разрешено использовать их ради сочувствия, печенек и прочего.

– Ты хочешь печенье?

– Думаю, они помогут процессу исцеления.

– Я испеку тебе печенье.

– Пожалуйста, не надо. Я и так дерьмово чувствую себя из-за тебя.

– Почему?

– Кольцо?
– Нора скрестила руки на груди. – Кольцо для помолвки... я его потеряла.

– Не думаю, что ты его потеряла. – Он знал, что она обменяла его бесценную фамильную реликвию на лоскут белой ткани? – Я думал, она забрала его. Разве нет?

Нора громко сглотнула. Она не могла сказать ему правды. Ложь была гораздо более милосердной.

– Вроде того.

– Все хорошо.
– Уесли залез в карман джинсов и вытащил кольцо.
– Мы вернули его.

– Твою мать.
– Нора уставилась на бриллиант, сверкающий на его ладони.

Она была в таком шоке после того, как Сорен и Кингсли пришли за ней, что даже не подумала поискать кольцо Уесли. В ее рубашке был спрятан манитургиум. Кольцо она отдала мертвой и похороненной Мари-Лауре.

Уесли поднял руку и печально потер лоб.

– Мне принес его Кингсли. Мне не нравится иметь причину симпатизировать этому человеку. Теперь их у меня тысячи.

– Тысячи?

– Ага. Тысячи. Кольцо, ты, живая и невредимая, - большего мне и не нужно. Кольцо сделало нас троих равными. Но твоя безопасность свела на нет все наши разногласия.

– Не могу поверить...
– ее голос стих. Да, она могла поверить. Из такого ада возникло столько рая. Сейчас она могла поверить во что угодно.
– Я так рада, что Кинг вернул его тебе.

– Он интересный парень, этот Кингсли. И станет интересным отцом.

– Подожди... ты знаешь?

– Ага. Он сказал, что его девушка беременна.

– Что?
– Нора чуть не упала в обморок.
– Джульетта беременна?

– Да, а ты не об этом говорила?

Нора покачала головой, совершенно онемев. Мари-Лаура сказал ей о ребенке Кингсли, которому было около двадцати, и он жил где-то во Франции. И теперь Джульетта беременна? В Норе что-то заклокотало, пугающая разновидность радости. Она разрасталась так быстро, что начала бурлить в ее смехе.