...После третьего курса летом Даша вышла замуж, а спустя семь лет мы будем с ней рыдать в Шереметьево. Она, Алекс и маленький Вадик улетят в Израиль, и мы попрощаемся навсегда.

Тем же летом Зураб познакомил меня с родителями, а зимой приехал к нам домой просить моей руки.

Я задумала тогда важное дело, но мне нужны были его согласие и поддержка. Путь к сердцу мужчины лежит через его желудок? Да ничего подобного - только через койку (накормив вначале). Проверено!

Это была незабываемая ночь... Он - мой султан и повелитель, я - его служанка и Шахерезада, готовая исполнять все его прихоти и пожелания. Когда мой неутомимый господин откинулся на подушки, я, пристроившись на плече, царапала ноготками его волосатую грудь:

– Зураб...

– ?...

– Зураб, я вот что, я хочу сделать операцию.

– Анастасия, какую операцию? Что ты придумала?

– Ринопластику. Я хочу исправить свой нос.

Он приподнялся на локте:

– Что ты придумала? Зачем тебе это надо? Ты же понимаешь, операция - есть операция, это больно, местный наркоз. Вот я смотрю на тебя и вижу...

– ... носище мой ты видишь! И не говори, что это мне не мешает. Мешает, ну... солнышко, ну пожалуйста.

– Почему сейчас? Подожди ещё пару лет...
– Ага, он думал, что я передумаю.

– Нет, я хочу сейчас, хочу быть красивой невестой.

Почему-то этот аргумент его убедил.

– Ладно, приедешь летом ко мне в Москву, я договорюсь.

"Ура!" - закричала Та, Которая Внутри, и я вместе с ней.

Он ещё долго ворчал, ворчал. Потом, крепко прижав к себе, зашептал:

– Асенька, дался тебе твой нос, у тебя неоспоримая куча достоинств. Сейчас проверю...

Пусть проверяет, разве я когда-нибудь возражала...

Летом я приехала в Москву и меня прооперировали. Когда сошли синяки и отёки, я смотрела в зеркало и любовалась собой. С лица убрали Эйфелеву башню и видно, как тёплым мёдом отливают глаза, как розовеют щёки и чувственно изгибаются губы. Зураб стоял за моей спиной, широко расставив ноги и сложив руки на груди:

– Тебе нравится?
– спрашиваю я из зеркала, не оборачиваясь.

– Нормально.

– Нормально? И всё?

– Ты, Анастасия, была особенная. Теперь - такая, как все.

Я дулась на него две недели.

Поженились мы летом после пятого курса. Перед отъездом домой, я заскочила на почту и получила письмо от Саши:

"Ася, привет! Я слышал о предстоящих переменах в твоей жизни. От души тебя поздравляю. Передай своему мужу, что ему повезло, он - счастливчик.

С моими творческими успехами, я думаю, ты знакома. От предложений нет отбоя. В личной жизни всё не так просто. Я развёлся со второй женой. На сей раз, во всём виноват я - принимал благодарность за любовь. Я теперь свободный человек и хочу насладиться сполна холостяцкой жизнью. Завтра с театром улетаю на гастроли в Венгрию.

Ещё раз мои поздравления. Саша".

Жених был просто неотразим в светло-сером костюме, куда Марчелло Мастроянни до него. Я светилась от счастья, покручивая на пальце обручальное кольцо и поглядывая искоса на моего мужа, смущающегося от чрезмерного внимания. Он расслабился лишь поздно ночью в гостинице, где нам сняли номер. Сняв пиджак и галстук, подхватил меня на руки:

– Так, ты теперь Рудина Анастасия Михайловна, мужняя супруга и должна любить и слушаться. Ася, какое счастье, что это уже закончилось! А теперь, жена, бегом спать.

Мы так устали, что первую брачную ночь перенесли на утро.

Зураб приехал в Ужгород после сдачи госэкзаменов. Сбежав с выпускного банкета, долго бродили по городу, в котором всё началось. На следующий день отправились к Приходько повидаться, попрощаться и поздравить их с рождением дочки.

В Москве у нас была в коммуналке маленькая комната с большой нишей. Туда мы поставили кроватку и пеленальный столик, когда родился Серёженька.

Зураб работал ортопедом в ЦИТО*, готовился защищать диссертацию. Трудился очень тяжело, кроме приёма, обязательных ночей, были ещё дежурства в Большом театре. Все эти капризные танцоры балета с растяжениями и вывихами. У нас была дежурная шутка, когда он утром возвращался домой:

– Сколько балерин ты сегодня охмурил?