Как же я ошибалась!

Прошла зима и наступила новая весна. Зураб писал редко, в последнем письме сообщил, что уезжает домой, а когда определится, сообщит свой новый адрес. Не успела я зайти в общежитие, как меня позвали с проходной к телефону.

Это была Симона:

– Асенька, нам надо поговорить... Сейчас к тебе едет Стасик, он привезёт тебя к нам...

– Зураб! Что с ним случилось? Он жив?

– Жив, жив, это не телефонный разговор, приедешь, поговорим.

Стасик приехал через час. На все мои вопросы он отвечал:

– Тебе Симона всё расскажет.

Я вбежала в комнату, дрожа от плохого предчувствия:

– Симона, что случилось?

– Ася, может, ты пообедаешь?

– Симона!

– Асенька, Зураб женился...

* - зажиточный крестянин, кулак. Здесь - в смысле хозяин.

** - классическое блюдо венгерской кухни, весьма распространённое в странах Европы.

Как и любое популярное блюдо, не имеет точной рецептуры, так как каждая хозяйка в любой стране готовит его по-своему. Неизменным и обязательным является наличие трёх видов овощей: сладкий перец, помидоры и репчатый лук.

Глава 16

Я должна была, наверное, побледнеть, заорать и упасть в обморок. Но, продолжала стоять ничего не ощущая, не чувствуя ног и лишь слушая Симону, которая продолжала:

– Он уехал в Москву и там женился. Ася, ты не молчи, скажи что-нибудь...

В голову лезли избитые, штампованные фразы:

"трус!"

"предатель!"

"нож в спину!",

и сквозь туман пробивалось: "Почему? Почему? Почему?"

– Мне пора...
– и направилась к дверям. Стало физически больно. Я как-то отстраненно подумала: "Вот так люди умирают от инфаркта..."

– Ася, куда ты пошла, ночь во дворе, оставайся ночевать.

Я должна была уйти, остаться одна, не видеть сочувственных глаз, влезть в какую-нибудь глухую дыру, морскую раковину и подумать, побаюкать свою боль, осознать, что случилось.

– Нет, я уйду... Не бойтесь за меня, я ничего с собой не сделаю.

– Подожди, Стасик отвезёт тебя на вокзал.

Он молчал в машине, за что я была ему очень благодарна. Уже когда я выходила, Стасик выглянул в окно:

– Асенька, хочешь, я поеду, набью ему морду?

– Хочу, - я даже смогла улыбнуться, - только лучше я сама.

Поднявшись в вагон, бегло пробежала глазами, проверяя, нет ли кого-то знакомых. У меня не было никакого желания с кем-нибудь общаться. Забившись в тёмный угол, опять и опять спрашивала себя: "Почему?" - словно я забыла весь русский алфавит, все слова и единственное, что помнила - горькое, жгучее "ПОЧЕМУ..."

Почему он не сказал мне, не написал, не позвонил? Ведь не женятся в один день, к этому готовятся заранее. Было бы мне от этого легче? Не знаю... Но он же как-то бы объяснил свой поступок: встретил другую, полюбил, прости, ля-ля-ля... Вот так, в один день встречают кого-то, забывают одну, влюбляются в другую? Я зациклилась на пунктике: почему не сказал, почему я узнала об этом от других, и только теперь до меня дошло, что он женат, женат... Это значит, он обнимает другую так, как когда-то обнимал меня, запустив пальцы в её волосы, поднимает лицо и целует в губы, как когда-то целовал меня? А по ночам она обвивает ногами его спину, он проникает в неё и они синхронно исполняют освящённый узами брака танец любви? А потом он ей шепчет, как когда-то мне, все милые словечки, которые вслух не произнесёшь? Как это было невыносимо больно... Та, Которая Внутри, выла, как деревенская баба на похоронах. Я ей не мешала... Эта ведьма, она его околдовала и увела у меня. Стоп! Она-то тут причём? Вся её вина лишь в том, что она красивая блондинка с большой грудью и пышным задом... Такой я её видела.

По проспекту 40-летия Октября я шла пешком в общежитие. Не было сил подняться в автобус, видеть женщин, возвращающихся домой, где их ждали верные любящие мужья. Даша, отработав досрочно секционный курс и патанатомию, уехала домой, выбирать зал для свадьбы. Я была предоставлена сама себе.

Явилась в общагу поздно. Девочка с проходной меня окликнула:

– Ася! Тут тебе из Москвы раз пять звонили.

– Ещё раз позвонит, скажи, я передала, что меня нет, и никогда не будет. Поняла? Так и скажи...