Умылась, и стала ждать возвращение родителей домой с работы. Нужно быть весёлой, обычной, они ни о чём не должны догадаться.

Я вскочила ночью от посетившего меня озарения. Вот оно что! Ребёнок! От "этого" получаются дети! Та, Которая Внутри съёжилась от ужаса, ей уже не хотелось ни свадьбы, ни фаты... С утра пораньше я помчалась в библиотеку, там ещё было закрыто, я просидела на скамейке, не шелохнувшись, пока не пришла библиотекарша. Схватив Большую медицинскую энциклопедию, уселась с ней в парке на скамеечке, пролистав, нашла нужные страницы. Прочитанное ещё больше убедило меня в том, что я беременна. Я чётко видела всю картину происшедшего:

Сперматозоидов (слово-то какое противное!) миллионы... Ужас! А моя клеточка всего одна. Утешало лишь, что половина выливается, ещё сколько-то уходят не в ту сторону, а остальные... ужас... устраивают чемпионат мира по бегу. И один, самый нахальный и шустрый с криком "Ура! Кто не спрятался, я не виноват!" внедряется в эту клетку, дуру малолетнюю и делает с ней ребёнка... Я сидела и не могла сдвинуться с места. Можно сделать, как они пишут в книге: "Искусственное прерывание беременности", то есть взять и убить маленькое существо с ручками, ножками, глазками... Оно-то в чём виновато, что попало в живот шестнадцатилетней идиотки?

Что мне теперь делать? Как я расскажу об этом маме? Зачем мне сдался сейчас этот ребёнок, когда я ещё ничего в своей жизни не успела... Первый раз я пожалела, что нет у меня верной и преданной подруги, которой можно всё рассказать и послушать, пусть дурацкий, но всё-таки совет. Какая же я невезучая... Неожиданно я почувствовала, что меня тошнит... Вот, первые признаки...

Есть всё-таки на небесах святая, точно из бывших грешниц, оберегающая наивных девочек, вроде меня. Через три недели я поняла, что никакого ребёнка у нас с Сашей не будет.

Последний учебный год начался, как обычно. Поцелуйчики, обнимашечки. Я села за одну парту с Лилей. Похоже, я утратила свой статус Уродины, и мы с Лилькой стали просто двумя самыми некрасивыми девочками в классе. Хотя я не понимала до сих пор, что в Лильке некрасивого. Хорошенький носик, гладкая ладная фигура, какая-то ленивая влекущая грация. Просто ещё не пришло её время. Мне с ней было не скучно, она была в курсе всех школьных дел: кто с кем дружит, кто с кем расстался. Сашу я старательно избегала, стараясь не сталкиваться с ним лицом к лицу. Он тоже быстро кивал мне и проходил мимо. Однажды Лиля поразила меня своей проницательностью. Мы возвращались домой и вдруг она спросила:

– Скажи, Ася, у вас с Сашкой что-то было?

Я вздрогнула.

– С каким?
– С нами учился ещё один Саша, которого все называли Шуриком.

– Ой, ты прекрасно знаешь, о ком я говорю.

– С чего ты вдруг взяла?

– Я вижу, как он на уроках смотрит на тебя.

– Ой, это тебе кажется. По-моему, он смотрит на тебя.

Лилю такой поворот событий явно заинтересовал. Она покраснела:

– Ты это серьёзно?
– И надолго замолчала, оставив меня в покое.

Глава 7

Одиннадцатый год обучения был совершенно лишним. Нам его добавили, когда ввели в школах производственное обучение. Теперь раз в неделю дружным коллективом мы отправлялись на Машиностроительный завод, учиться токарному делу. Надев комбинезон и косынку, я с трепетом подходила к станку. Что-то там крутилось и искрилось, разбрасывая вокруг себя металлическую стружку. Я выучила новые для меня слова: обтачивание, растачивание, подрезание, резка, фаска и торцевание, абсолютно не вдумываясь и не понимая, какая между ними разница. Звучали они, как песня, как гимн умелым мужчинам, не боявшимся подходить к этому, брызжущему огнём и металлом, станку. Похоже, это не было моим призванием. Походив кругами вокруг работающих людей (которым мы, по большему счёту, вовсе не были нужны - они должны были выполнять свою производственную норму), послонявшись по цеху, мы с девчонками уходили на подсобные работы: что-то подметали, переносили, складывали. Так и проходил день.

Лучше бы я ходила в нашу районную больницу. Драила бы там полы холодной водой, выносила горшки, мыла больных, ходила в перевязочные. Видела бы грязь, кровь, гной, боль, безнадёжность в глазах обречённых и смерть. Слышала бы стоны тяжело больных, плач родных, потерявших своих близких. Всю изнанку профессии врача. Мне же всё это рисовалось, как на плакатах: белоснежный халат и благодарные взгляды спасенных мною людей. Может я тогда подумала бы лишний раз, какую профессию выбрать? Трудно сказать, разве можно это понять наперёд, ведь я до сих пор ни одного дня не пожалела, что стала врачом.

В классе все словно сошли с ума. Записочки, перешёптывание, переглядывания, горькие слёзы на переменках в женском туалете. Кто-то с кем-то дружил, ссорился, мирился, заводил новые отношение. Я смотрела на всё это со стороны глазами взрослого человека, приобретшего свой "печальный" опыт в том, что все называли любовью. Меня больше волновал вопрос, куда поехать учиться. Всё-таки Омск-Томск-Новосибирск это очень далеко. В начале третьей четверти приехал к нам в школу "зазывала" из УжГУ. Он рассказывал о молодом университете, новых кафедрах, приглашал поступать на математический факультет. Я случайно спросила его, есть ли у них медицинский факультет и, получив положительный ответ, поняла, что вопрос, куда ехать, для меня решён.