– Догадываюсь, – буркнул Шеф. – Вы намекаете, что дела у нас… в организации идут неважно, и чем дальше, тем хуже. А значит, наглеть, мол, нам сейчас не к лицу.

– Верно, – оттого, что не ему довелось сделать такое многозначительное заключение, Баранов совсем не расстроился. – Я, конечно, много не знаю. Практически ничего мне не известно ни о цели, ни о способе вашей деятельности за прошедшие годы. Однако поскольку Москву до сих пор не наводнили какие-нибудь особые наркотики, криминал не превышает разумных пределов, а государственного переворота пока не предвидится, я делаю вывод, что цели ваши не пересекаются с… местными интересами. О том, кто ваш наниматель и зачем ему понадобилось представительство здесь, я могу только гадать.

– Где это – здесь? – не утерпел Шеф.

Генерал поднял на него тяжелый взгляд. И наконец произнес то, чего до сих пор избегал, может быть, даже в мыслях:

– Здесь – это на Земле.

Шеф удовлетворенно кивнул и заявил:

– Гадаете вы, судя по всему, плохо. Но это не важно. Я вас понял и поспешу разочаровать. У нашей организации действительно возникли временные трудности. В первую очередь из-за разрыва связи с нашим, как вы изволите говорить, нанимателем. Однако теперь все технические проблемы решены. Полагаю, что режим конспирации будет восстановлен в ближайшие дни, без вашего участия, согласия и даже без вашего ведома. Вы просто не представляете себе всю технологическую мощь организации, которую пытаетесь шантажировать.

– Шантажировать? – Изумление генерал сыграл превосходно. – Да с чего вы взяли?..

– С того! – Шеф впервые позволил себе повысить голос. – С того, что пока безумный инка не притащил сюда натовцев невесть из какой ветви, вы даже сунуться сюда на фабрику не пытались! Вы собирали информацию и готовились торговаться, тщательно, упорно. А тут такой подарок! Сколько ваших агентов работало у Саныча в «Стройтресте»?

– Двое, – не моргнув глазом, соврал генерал.

– Ну да, – язвительно прокомментировал Филиппыч. – Четверых из них я лично в том месяце уволил.

Только большим усилием воли Павел заставил себя не вытаращить глаза. Вон какие дела-то! А он-то все гадал, как бы поделикатнее… А тут, оказывается, плотное двустороннее «сотрудничество» уже который месяц!..

– Короче так, – произнес Шеф. – Говорите, что вам надо, я назову цену, мы хлопнем по рукам и на некоторое время расстанемся. Не гарантирую, что навсегда, как, впрочем, и вы, конечно.

Баранов вдруг сгорбился на кресле. Растер ладонью лоб, шумно вздохнул. Это что же, нервы? У контрразведчика? Или снова маска? Павел пожал плечами: слишком тонкая игра, пускай Шеф разбирается.

– Хорошо, – произнес наконец генерал. И тон его был теперь гласом просящего. – Вписываться в рамки, значит, не хотим… Но тогда хоть покажите что-нибудь. Чтобы я сам поверил в то, что сейчас тут наговорил…

– Вы вывезли с фабрики три фуры конфиската, – усмехнулся Потапов. – Неужели мало доказательств?

– Да что конфискат… – махнул рукой генерал. – Кое-что у экспертов, часть на складе, а две фуры из трех так и стоят во дворе опечатанные… А у меня на столе одни бумажки: мнение того, выводы этого… Плюс своя неуемная фантазия.

– У тебя? Фантазия? – скривившись, поинтересовался Филиппыч.

– Да, представь себе! Расфантазируешся тут!..

Шеф кивнул, поняв.

– Паша, ты свой генератор включил?

– Включил, – отозвался тот, – а зачем?

И поспешно сунул руку под свитер. Кнопка послушно утонула в корпусе, картинка перед глазами привычно уже подернулась синеватой вуалью.

– Вы, конечно, при оружии, генерал. Выстрелите в него. Я мог бы дать наш ствол, но своему вы поверите больше.

Баранов без колебаний достал табельный «макаров», передернул затвор и навскидку спустил курок. Только чудом Павел заставил себя не уклоняться. Лишь глаза прищурил.

Ничего. Ровным счетом. Ни толчка, ни вспышки… Даже выстрела почти не слышно – в отличие от спасательного, боевое поле фильтровало любые раздражающие факторы.

В тот же миг дверь распахнулась от удара ноги, выкорчеванный с мясом хлипкий офисный замок брякнулся на пол. Майор с оружием на изготовку застыл на пороге, подозрительно оглядывая исключительно мирную картину. От первого выстрела его отделяло одно резкое движение, не важно чье…

Шеф тряс мизинцем в левом ухе. Филиппыч стряхивал с дивана листья задетого рикошетом углового дерева в кадке. Баранов деловито прятал пистолет.

– Трофимов! – рявкнул генерал, и Павел испугался, что майор все-таки куда-нибудь выпалит. – Что за бардак, Трофимов? К теще на блины так же врываешься?

– Виноват, товарищ генерал. Стреляли…

– Мало ли, что стреляли. Марш за дверь! И чтоб больше ни при каких обстоятельствах! – Генерал дождался, пока сконфуженный подчиненный удалится, кивнул в сторону Павла: – Броник?

– Только свитер, – отозвался тот. – И еще вот это…

Приподняв вязаный край, он продемонстрировал пояс с генератором.