Шрифт:
– Убедительно? – осведомился Потапов.
Генерал задумался на целую секунду. Потом кивнул.
– Вполне убедительно. Американцы нам как-то дезу спустили про такую штуку. До такого, правда, наглости не хватило додуматься, врали, что экспериментальная, занимает целый эсминец…
– Такой ни у кого нет, – отрезал Павел. – Здесь, на Земле, – нет.
– Ну да – здесь… – повторил генерал. – Ну что ж… Значит, вот как, мужики. Вся надежда у меня теперь на эту вашу технику. Или на вашего нанимателя – это вы сами разберетесь, кому оно по плечу…
– Послушайте, генерал, – перебил вдруг Потапов. – Никакого геополитического вмешательства. Это против наших правил.
Все-таки ему удалось сбить Баранова с толку.
– Геополитического? – переспросил он. – Это вы почему так решили?
– Ну а что еще? С карьерой у вас все в порядке. Деньги… у какого ж генерала сейчас нет денег? Военный переворот тоже не в вашем характере. Значит, остаются высокие идеи. Россия – ведущая мировая держава, и все такое. Угадал? Уж больно об Америке вы небрежно…
– Да при чем тут Америка! – вскричал вдруг Баранов, и Павел даже вздрогнул: нервы-то у генерала на пределе, даром что рвался условия диктовать. – При чем тут Америка? – повторил Баранов тише. – У меня сын умирает. Лучевая болезнь, последняя стадия. Доигрался, засранец, в своих подземельях, диггер хренов! Нарвались с группой на какой-то склад отходов!.. Врачи отказались. Давали месяц-два, теперь не больше трех недель. И то без гарантий. Вот так, мужики… А теперь просите что хотите. Скажете застрелиться на благо родины – застрелюсь. Прямо здесь.
Окончательно сникнув в своем кресле, он умолк.
Филиппыч застыл на диване, словно каменное изваяние.
Потапов глядел в стол прямо перед собой, скрестив руки на груди.
И Павел побоялся переступить с ноги на ногу. Чтобы не спугнуть ненароком. Чтоб не получить вдруг повод плюнуть в лицо тем, кого считал соратниками…
– Значит, так, – произнес Шеф, не поднимая взгляда. – Все три фуры с конфискатом обратно на фабрику. Десяток оперов, чтоб разложили все как было. Привлеченной науке по тормозам – выданные образцы изъять все до единого. Что еще-то? Да, вся пресса по-прежнему на вас, продолжение вранья придумаете сами… Семен, чего я забыл?
– Дела, – каркнул тот с дивана.
– Точно, дела «интуристов». Все вот сюда на стол. Вместе с вещдоками.
Генерал выслушал спокойно, все это он просчитал заранее.
– И главное, – объявил Шеф. – Через недельку я вам позвоню, генерал. Всем участвовавшим в работе на фабрике сотрудникам придется зайти сюда еще раз.
– Зачем? – нахмурился Баранов.
– Ну, вы же не думаете, будто я допущу, чтобы сотня человек расхаживала по городу с памятью о разгроме базы межпланетного терроризма?
– С памятью? – переспросил Баранов. – Вот даже как…
– Вот так. Кстати, вас тоже касается.
– Не годится. Я должен иметь гарантии. Вы же понимаете, что, уничтожив мою память, вы развязываете себе руки.
– К этому времени ваш сын будет здоров. Это будет лучшей гарантией.
– Возможно. Но все же… Все же я предлагаю обсудить другие варианты. Вы тут не щи лаптем хлебаете, но и я кое-что могу. Например, могу передать информацию выше. С соответствующими комментариями. Вы не сможете бороться против целого государства.
– Сможем, – снова каркнул Филиппыч. – Не обольщайся.
– Значит, это почему-то не в ваших интересах, – не стал спорить генерал, даже не подозревая, насколько попал в точку. А может быть, как раз подозревая?
– Допустим, – произнес Шеф. – А что еще вы можете?
– Могу – не передавать, – с готовностью отозвался генерал. – Мое ведомство имеет достаточно ресурсов для множества задач… Плюс мои связи в смежных организациях. Фактически это будет равносильно господдержке. Едва ли ваш наниматель пренебрежет такими возможностями.
Павел отвернулся, откашлялся в кулак. Просто чтобы не расхохотаться. Земной отдел, официально представляющий свое правительство, – страшнее кошмара нелюди не могли себе выдумать.
А вот Филиппыч деликатничать не стал.
– Нанимателю насрать, – сообщил он. – Просто чтоб ты знал: ни УКРО, ни МВД, ни Оборона, ни даже МЧС никому здесь не интересны. Так что занимайся своими делами, Виталя. Своими маленькими местными делишками. И тихо радуйся, что удалось договориться хоть один раз.