"Странно, что ее пропустили в Союзе..."

Он взял в руки конверт. "...Произведения британского ансамбля "Жуки" отличает глубокая социальная проблематика. Так, песня "День из жизни" из альбома "Сержант Перец" содержит острую критику морали буржуазного общества..."

День из жизни начинался. Надо было готовить завтрак и убрать квартиру. Главное преимущество такой квартиры — легко убирать. И еще куча времени до тусовки артистов...

"В кино, что ли, сходить..."

Пластинка кончилась, щелкнул автостоп. Виктор машинально бросил взгляд в сторону радиолы.

Завтра совещание по магнитофонам, подумал он. В шестидесятые культовая тачка — "Грюндиг", потом "Акай", потом "Шарпы" из комиссионок за дикие цены. Опоздали тогда с ними. Опоздали с поколением. С двумя поколениями. Два поколения выросли с чувством, что советский радиопром не может сваять ничего культурного. А если...

"А если — наоборот? Если тут будут гордиться нашими магами, как луноходом и "Калашниковым"? Это отсрочит развал Союза? Или уменьшит опасность развала? Пылинка на чашу весов истории, которой не хватало? До четырех есть время. Нужна идея. Нужна идея, которая позволить выскочить вперед даже при отставании в технологии, при недостатке капвложений и рынка..."

...Над крышей кафе "Русский квас", словно кокошники, на фоне вечерней синевы неба сплетались белые ветви берез, подсвечиваемые розовыми лучами заходящего солнца. Большая веранда, по-деревенски застекленная рамами с частым переплетом, делала его похожим на старую избу-читальню в парке кинотеатра "Металлург"; крыльцо увенчивали резные лошадки.

Виктор потянул на себя ручку двери.

— Сюда, сюда!

Вдоль вытянутой залы с деревянными столбами стояли столики на шесть мест; Соня махала из-за одного из них.

— Я только что подошла. Решила нарушить правило женщины всегда опаздывать. Знакомьтесь: это Виктор Сергеевич. Наш брянский Ариэль Брайс, радиоконструктор и энтузиаст рок-музыки. А это, — она указала на пару, сидящую напротив, — Иннокентий Павлович и Нинель Сергеевна.

— Можно просто Иннокентий, — заметил мужчина. Он, похоже, недавно разменял четвертак и для солидности носил неширокую интеллектуальную бородку, усы и очки со строгой оправой; в своем темном костюме он чем-то напоминал пастора. Его дама имела вид светской львицы: ее правильное овальное лицо со слегка пухлыми губами, подчеркнутыми перламутровой помадой, прямым носом и хитровато-любопытными глазами, которые подчеркивали серо-голубые тени, было окаймлено светлыми волосами, уложенными в геометрически выверенную строгую прическу стиля от Видал Сассун. Рука, обтянутая в темную перчатку, держала мундштук с сигаретой; этот нюанс должен был подчеркнуть скрытое превосходство над окружающим миром.

— Можно просто Нинель, — произнесла дама с легким оттенком снисхождения.

— Можно просто Виктор.

— Софи, вы просто прекрасно смотритесь вместе, — продолжил Иннокентий, держа в руке раскрытое меню, — тебе нужен был зрелый мужчина.

— Ты прав, — заметила ему Нинель, — быть зрелым мужчиной, это как раз то, что иногда тебе не хватает.

— Постараюсь исправиться. С годами.

Похоже, что это ее бывший приятель, сказал себе Виктор. А это новая его бывшего. Соня что-то хочет ему доказать?

"А кто-то сейчас пропадает... А, может быть, к лучшему это, а?" — мурлыкали в стиле ранних битлов прилепленные под потолком шары колонок. "Оловянные солдатики", заря русского рока.

— Что ты будешь? — спросил он Соню, развернув меню.

— На твой вкус.

— Тогда исполним перформанс — вишневый квас, окрошка, мясо в горшочках, блины, и все это употребляем в пищу.

— У, а я думала, ты исполняешь только хэппенинг.

— Когда я участвую в акции, цель которой мне неясна, то предпочитаю исполнить перформанс.

— Вы, наверное, уже читали солженицынский "Архипелаг ГУЛАГ"? — улыбнулся Иннокетий.

"Это что, у них тут диссиденты? Или наоборот, провокация? Или творческие шестидесятники выявляют в своей среде сексотов?"

— Не в моем вкусе, — уклончиво ответить Виктор.

— Смело, — качнул головой Иннокентий, — смело. Когда человек говорит, что книга, удостоенная Сталинской премии, не в его вкусе — это говорит о независимом мышлении.

Это же надо так вляпаться, подумал Виктор. Александр Исаевич оказывается у Фрола Козлова в фаворе. Или его разыгрывают? Или это опять совершенно другой "Архипелаг"? Да и не рановато ли в шестьдесят восьмом?

— Ну, что поделать, — вздохнул он. — Не воспринимаю я как-то этот слог.

"В любом случае это можно представить, как шутку".

Его собеседник не обиделся.

— Ну что ж, — ответил он, это всего лишь очередной виток спора физиков и лириков. Точнее, конфликт оптимистичных и пессимистичных взглядов на научный, технический и нравственный прогресс. А я вот — нонконформист, мне по душе выбор истинных человеческих ценностей.

— Да, я вижу этот выбор, — Соня взглянула в сторону Нинель.