Дроу даже бровью не повёл, но выхватил клинки и двинулся на меня решительно и быстро, впрочем, это была скорее проба почвы, чем настоящая попытка убить меня. Но всё же отработанные, хлёсткие удары стали для меня неприятной новостью – тело его казалось гибкой лентой, ожившей смертоносной волной, накатывающей на меня раз за разом всё сильнее и быстрее. Я не обнажал Саиль, а уворачиваться становилось всё труднее, ведь приходилось следить ещё и за вампиром. Тот забился в угол подле кровати и судорожно пробегал глазами по свитку, словно в том было заключено его спасение и моя погибель разом. Тёмный атаковал быстро и умело, и я понимал, что не мог бы сразиться с ним честным образом, даже если бы был в доспехе и при оружии – мне просто напросто не хватало для этого опыта. «Гори, – шепнул я, отскакивая от очередного удара дроу.» Сперва он снова кинулся на меня, замахнулся клинками, а следом замер, распахнув алые глаза. Судорожный вздох был хриплым, булькающим, кинжалы выпали из его рук, и мужчина вцепился в собственную грудь, да и выглядел столь удивлённо, что мне даже стало жаль. Я видел, как плясало колдовское пламя в его крови, следил, как он опускается на колени и упирается в пол дрожащими руками, не в силах вымолвить хоть слово.

– Расскажи мне про письмо своего мужа, дорогой, – я постарался улыбнуться как можно мягче и приятней, обходя оползающего на пол дроу и направляясь к вампиру. – Он что-то тебе рассказал?

– Катись в ад, сладкий, – тонкие, словно нити, губы вампира приподнялись и тут же опустились, словно то было не улыбка, а секундная судорога.

– Ад – другая опера, лорд Роул. У нас Долина, помните? Беспокойные тени, все дела, – я опустился на край стола, пытаясь побороть странную дрожь, какая частенько бывает от недосыпа, когда ты вроде мёрзнешь, а вроде и готов умереть от горячки. – И я одна из этих беспокойных теней. Я бы даже сказал, что к вам в гости заглянула чересчур возбуждённая тень.

– Я вижу. – Вайнер окинул меня странным взглядом, приподнял одну бровь, затем принялся неторопливо сворачивать свиток. – Что тебе нужно?

– Немного информации. Птичка на хвосте принесла, что у тебя её хоть отбавляй. Но знаешь что? Вся эта муть мне немного надоела.

Роул приподнял другую бровь, медленно по стене поднимаясь на ноги, выпрямляясь.

– И что это значит? – не двигаясь с места, поинтересовался он ровным, спокойным голосом, точно ждал чего-то, какого-то чуда, и, более того, был абсолютно уверен в том, что оно произойдёт. Уверен настолько, что мне даже стало неловко – никто не врывался в особняк, никто не пытался свернуть мне шею или отрубить голову. Только дождь за окном закончился, наконец.

– Когда мой драгоценный братец не вырезал ещё моё сердце, мне доводилось слышать любопытные истории. Кровавые, но весьма занимательные истории, в которых не редко говорилось о моём муже. Об Аэлирне. Но, впрочем, не только о нём. Судя по этим рассказам, было время, когда от нас не было ни минуты покоя. – Окинув взглядом стол, я взял с него ближайший свиток и развернул. Нападение на патруль, ограбление стражи, сгоревшая алхимическая лавка. Судя по печати, Грегор дал добро на усиление охраны дорог. – Расскажи мне, Вайнер, как много их было?

– Спроси у своего мужа. – Огрызнулся вампир, сворачивая свиток и всё смотря на меня так, словно бы я вдруг мог умереть на его радость.

– Я спрашиваю тебя. – Смяв свиток, я бросил его в полыхающий камин. Дроу всё ещё подрагивал и пытался шевелиться. Кровь, что попала на пол, начинала тлеть, готовая разгореться пламенем. – Ты ведь жил в те времена, не так ли? Или твой муж – он точно жил. Наверняка говорил о том, что было. Так поведайте мне, лорд Роул, сколько Павших вырвалось тогда на свободу?

Вампир сощурился, затем вдруг улыбнулся и присел на край кровати, похлопал рядом с собой, и я перебрался к нему, глядя в тёмные глаза.

– Их было пятеро, – начал шпион, протянув руку и коснувшись моих волос. Я внимательно следил за его ловкими пальцами, за его взглядами. – Но они пришли не одновременно. Сначала явился Аэлирн Белого ветра. Мы его звали Алым ветром, насмехаясь над его семьёй и родом, ещё до его смерти. Когда он явился, Джером получил письмо, в котором было следующее: «Я познакомлю вас с настоящим Алым ветром». Можно сказать, именно тогда и началась та война. Мы думали, что это чья-то шутка, не восприняли всерьёз, а затем стали пропадать наши люди. На самой границе со Светлыми. Тогда шла война, и исчезновения не были новостью. – Вампир перебрался ко мне на колени, шептал возле самого уха, но ничего, кроме омерзения и гнева я не чувствовал. Однако держал себя в руках и внимательно слушал. – А потом началось вторжение – Светлые ринулись на наши территории, уничтожая один форпост за другим, сметая всё на своём пути. О да, тогда они были сильны, великолепны, мы боялись их и ненавидели. А потом к нам в плен попала женщина. Перевёртыш дома Когтей, первая дочь, старший ребёнок одного из правящих домов. Это уже само по себе было восхитительным подарком, но представь, каков был наш восторг, когда мы узнали, что Аэлирн выбрал её сосудом. Твой отец строил планы, большие планы на эту парочку.

– Я знаю. Он хотел силы Павшего. – Прервал его рулады я, отводя в сторону его волосы и изучая взглядом шею. Тонкая, с бледной кожей – этот аристократ никогда не брал в руки что-то тяжелее пера и чернильницы. – Расскажи про остальных.

– Ты ничего не знаешь, – вдруг расхохотался вампир, откидываясь назад и не сводя с меня взгляда, шального и немного безумного. – Ничегошеньки? К тому моменту из могил повылезали другие Павшие, мелкие бесы, я бы сказал, не стоящие внимания. Просто мстительные духи, но всё же Павшие. Почему твоему отцу нужен был именно Аэлирн?

– Он считал, что дети от него будут особенными, – уже менее уверенно отозвался я, и Вайнер снова рассмеялся.

– Кто учил тебя истории, малыш? Как ты изучал Дома?

Я невольно нахмурился, пытаясь понять, к чему он это говорит, что имеет ввиду, но в голове был такой дикий танец ярости, что мысли разбегались в стороны, как перепуганная дичь. Поглядев на меня немного, вампир расстроенно покачал головой и даже печально вздохнул:

– Лучше бы Короля выбирали по уму, а не по крови, да простят меня Куарт и Гельд. Думай, Эмиэр, вспоминай. Дом Белого ветра и Дом Когтей. Что-нибудь напоминает? – я неуверенно качнул головой из стороны в сторону. – Считай, что это стержень перевёртышей и эльфов, их главные дома. Раз в сто лет первенцев семей венчали, как они говорили, для поддержания связи. Но вот что интересно – так стали поступать ровно после смерти твоего дорогого Аэлирна. Они знали, что рано или поздно он вернётся, что это лишь вопрос времени. Как показала практика, эльфы умеют ждать, но не помнить. Уже через пятьсот лет они забыли, зачем всё это было устроено, зачем это нужно. Светлые знали, что Аэлирн выберет первенца Белого ветра, даже если… Скажем так, их души соединятся даже против его воли. Узнав об этом, Император издал указ – уничтожить Дом Белого ветра любой ценой. Во что бы то ни стало. Нет, он не боялся прихода Павшего, он его жаждал. Но сам посуди, зачем отдавать противникам козырной туз? Вот тут-то твой отец и вступил в игру. Ему оставалось лишь дождаться нужного первенца и забрать себе, а мы, вампиры, умеем не только ждать, но и помнить.