Правда, твой ненаглядный ангелочек всё похерил. Оказался сильнее твоей матери, вырвался, сбежал, начал сеять хаос. На пике его силы набрались могуществом и другие четверо. Это были худшие времена для нас. – Вампир поморщился, затем вновь приблизился, я чувствовал его холодное дыхание на своей шее. – Когда он сбежал от Саиль, твой отец был в бешенстве. Старый Император тоже был не слишком доволен, ведь на эту рискованную операцию было затрачено много и ещё больше сил. У Кристофера не было особого выбора – он взял твою мать в жёны, пожалел бедняжку, потерявшую силы. Первенца отдать на поживу Павшему и приручить, а второго ребёнка использовать, как приманку. Как он бесился, когда всё шло не так. Сначала родилась двойня вампиров, то есть твои братья, а это означало, что возвращение Павшего откладывается на неопределённый срок. А затем родился оборотень, то есть ты, а ведь он рассчитывал на вампира. Естественно! Про его неудачи уже ходили анекдоты во всех кабаках и дворцах. Можешь себе представить, как это его бесило. Но твой отец всегда был своего рода гением. Он умудрился связать твою душу с душой Виктора, хотя все его отговаривали. Ведь ты уже был связан с Павшим, мог не выдержать такую нагрузку. Но всё пошло, как по маслу.

Ты шёл ровно туда, куда было нужно, делал то, что было нужно, словом танцевал под его дудочку, даже не слыша мелодию. Мы потратили кучу сил и хороших бойцов, чтобы ты стал сильнее, чтобы нашёл контакт с Павшим. Но ради такого плана можно было пожертвовать и большим, если тебя интересует моё мнение. Мы ждали, внедряли людей, наблюдали за тобой, и, наконец, получили весть о твоей коронации и венчании. «Война», как её называли Светлые, шла идеально. Ещё бы! Ты столькому научился за её время. Твоя связь с Аэлирном была просто великолепной. Чувствовать намерения друг друга за милю, понимать с одного взгляда. Это был пик ваших сил! А затем всё покатилось в тартарары. Кристофер просчитался и облажался. Звук падения его задницы в эту лужу слышали, наверное, все миры вокруг. Взять Виктора в плен было великолепной идеей, мой муж проделал работу так чисто, как не смог бы никто другой. Захватил его разум, увёл от вас и подал Императору на блюдечке. Мы думали, что это будет последним и лучшим аккордом нашей игры, но нет. Кристофер забыл, каким восхитительным политиком был когда-то Аэлирн, но это было мелочью. Он надеялся, что одолеет тебя в поединке, что брат, страдающий в плену, сделает тебя слабее. И опять провал! С треском и грохотом. Ярость сделала тебя лишь сильнее, не так ли? Ты и сейчас её чувствуешь. Сейчас даже сильнее, чем когда-либо ещё. Она запускает свои пальцы в тебя, отравляет твою кровь. Ты победил Кристофера, и мы могли лишь надеяться, что Джинджер справится. А этот идиот убил тебя. Вместо того, чтобы выждать удобный момент и вновь атаковать, он убил тебя и нашу последнюю надежду на лучшее.

– Зачем вам всё это? – с некоторой усталостью поинтересовался я, почему-то чувствуя себя голым после этой речи вампира.

– Голод. – Спокойно признал вампир, и я ощутил его клыки на собственной шее, но он не торопился кусать. – Нам мало места в этом мире, мы не можем развиваться так, как заложено в нашей крови. Эльфы, оборотни, прочая светлая дрянь – это отголоски прошлого, то, что вскоре загнётся без природы и плясок возле костра. Мы же должны идти вперёд, эволюционировать, занять высшую ступень развития и построить новую. Аэлирн наверняка рассказывал тебе о своих извращённых изысканиях, об экспериментах над вампирами. Именно он подтолкнул нас вперёд. И именно в его силах сделать из Туннелей самые настоящие магистрали. Нам нужны остальные миры. Представь, сколь много мы можем узнать там? Конечно, не с таким правителем, как Джинджер.

– Ты ставишь на другую лошадку? – попробовал почву я, не сводя с него взгляда. По бледным губам расползлась ухмылка.

– О да, Льюис. Мы все ставим на другую лошадку. Но не думай, что это облегчит твою месть. Император, каким бы паршивым он ни был, остаётся нашим повелителем. И мы будем сражаться за него до последнего.

– Но не ты.

Роул вздрогнул и распахнул глаза, резко отпрянул от меня. И все эти огрызания, шипение и выпущенные клыки меня ничуть не волновали, даже не веселили, не злили.

– Говорят, что вампиров можно убить, лишь отрубив им голову. – Вздохнул я, поднимаясь с кровати и укладывая руку на рукоять Саиль. Роул метнулся было к двери, но она захлопнулась прямо перед ним, а рядом лежал начинающий потрескивать, точно сухой хворост, труп Грегора. Языки пламени начинали весело подпрыгивать на его теле, и я даже подумал, что на нём, наверное, было бы забавно жарить зефир. – Мне интересно, что же будет с вампиром, если его сжечь до пепла. Не поможешь мне?

Вайнер рванулся к окну, оббегая стол, и вот наблюдать за его метаниями как раз таки было весьма интересно и приятно, даже забавно. Кровь в его венах особенно шумела, почти кричала от страха, и я, поймав его зов, улыбнулся испуганному вампиру:

– Гори.

Сперва он вновь метнулся к окну, пытаясь дрожащими пальцами распахнуть ставни, но получалось у него, откровенно говоря плохо, а затем замер. От лица его отхлынули остатки краски, он закашлялся, прижимая к груди ладони, содрогаясь всем телом. Шпион медленно опустился на колени, не сводя с меня перепуганного взгляда.

– Что с тобой не так, Эмиэр? – просипел он, и губы его задрожали, на них выступила тёмная кровь, и я видел в ней сверкающие огнём частицы магии. – Ты должен был умереть.

– Не хочу тебя расстраивать, сладкий, – я присел рядом с ним на корточки и погладил по щеке. Она стала шершавой, обжигающей, словно чистый огонь. – Но я пока что не спешу умирать. Более того, ещё планирую пожить некоторое время. И прожить долгую, полную ярких моментов жизнь.

– Знаешь, что самое забавное, Король? – просипел вампир из последних сил, впиваясь в мой воротник пальцами. – Ты всё же сделаешь так, как хотел твой отец. И всё пойдёт, как мы планировали.

Ухмыльнувшись, вампир отпустил меня и почти расслабленно опустился на пол, позволяя пламени охватить себя, и при том такое блаженство было на его лице, что я пожалел. Пожалел, что не помучил его чуть дольше. Закинув на плечо плащ и оглядев охваченную огнём комнату, я открыл двери и пошёл прочь от усадьбы. Её коридоры теперь были наполнены воем пожара, треском пожираемой древесины, лопающегося камня, и это было лучше любой мелодии. Неужели Аэлирн не знал обо всём этом? И если знал, то почему не сказал мне ни слова? Ярость закипала, раскалялась, и было всё труднее контролировать себя. Каждый встречный Тёмный счёл своим долгом броситься на меня, они что-то кричали, размахивая оружием, а в голове билась лишь одна мысль. Гори. Гори всё синим пламенем. До основания, до мельчайшего пепла, и разнести его по всей вселенной, чтобы никто не мог собрать, не мог восстановить. Они вспыхивали, как промасленные факелы, как сухостой, высушенное на ярком солнце сено. Не успевали не то что вскрикнуть, даже понять, в чём дело. Здесь было много тёмной крови, она звенела в каждом закоулке, казалось, все дороги пропитались ей настолько, что можно увидеть алые лужи под собственными ногами. Кажется, они открыли ворота в тот город, где держали новообращённых, и они кинулись на меня, как стая голодных собак на кусок мяса. Должно быть, я для них выглядел именно так. Они же виделись мне отличными манекенами для тренировки, ведь ещё не вся человечность из них выветрилась. И мне не хотелось знать, откуда они взяли столько материала для работы, мне не хотелось знать, кем были эти твари какое-то время назад. Они загорались столь же восхитительно и жарко, и я не смог удержаться – остановился, прикрыл глаза, наслаждаясь пляшущим вокруг жаром. Под вечерним небом этот город с высоты птичьего полёта, должно быть, был абсолютно прекрасен сейчас, подобный огненному цветку, чьи лепестки столь настойчиво рвутся к самым небесам. От жара под кожей танцевали мелкие, острые иголочки, и мне от этого было особенно восхитительно, пусть воздух и наполнился запахом горелой плоти.

– Льюис! – вопль над ухом скорее разочаровал меня, чем испугал, и я всё же приоткрыл глаза, внимательно глядя на бледное лицо Аэлирна. Он весь был в крови, и она столь заманчиво пела, что удержаться оказалось совершенно не просто. – Ты что творишь?

– Отойди, чтобы я не сжёг тебя, – улыбнулся я, погладив его по бледной щеке, а затем схватив за шею. – Сейчас мы пойдём в лагерь, и нам предстоит долгий, захватывающий разговор. И ты расскажешь мне про дом Клыка, Белого ветра и прочую чепуху. Если, конечно, ты ещё хочешь следовать за мной.