— Отважные разведчики под командованием капитана Витемы скрылись в снежной пелене! — сказал Крюков. — Тоже, называется, директор… Гуляет по улицам, когда надо присутствовать в школе. Только учеников своих пугает!

— Куда ж мы теперь?

— Подожди… — начал соображать Крюков. — Здесь нам быть нельзя, кто-нибудь встретится. В этом районе постоянно наша соседка бродит. В какой магазин ни зайди, а она там! Знаю. Пойдем на вокзальный рынок! Никогда не были? Какие там продаются… собаки! Неимоверное количество, масса собак! Все страшно породистые — доги, бульдоги… моськи…

— И овчарки? — заинтересовался Женька, питавший особую любовь к овчаркам.

— Овчарок там даже и за собак не считают! Разве что какая-нибудь совершенно громадная. Есть у нас мелочь на автобус?

Радик и Женька вывернули карманы и кое-как набрали мелочи на три билета.

— А обратно как поедем? — спросил осторожный Женька. — На обратно у нас уже денег нет.

— Обратно мы пойдем пешком. Я вам по дороге покажу массу всяких интересных… домов! Да и время как раз пройдет, чтоб можно было домой являться! «За мной, — воскликнул капитан Витема, шагая по снежной пелене!»

Автобус быстро привез ребят к вокзалу.

Всю дорогу Крюков описывал достоинства собак, продававшихся на рынке.

Сойдя с автобуса, он долго озирался по сторонам.

— Ты что, не знаешь, где этот базар? — подозрительно спросил Радик. — Ты, может, на нем и не был?

— Как это не был? — ни капельки не смутился Крюков. — Просто надо сориентироваться! Ага!

Он двинулся следом за старушкой с пустой кошелкой в руках, и старушка привела ребят к огороженной штакетником площадке за вокзалом, полной людей.

— Вот он! — радостно воскликнул Крюков. — А вы говорили!

Количество собак он сильно преувеличил. По правде сказать, после долгой толкотни в толпе ребята отыскали всего одну собаку. Она была привязана к забору, имела вид жалкий и ободранный и тоскливо глядела в землю.

Крюков осмотрел ее с видом знатока.

— Понятно? Чем не собака? Сразу видно, породистая. Это какой, теть, породы? — обратился он к озябшей хозяйке. — Очевидно, служебно-оборонный терьер?

— Може, и он… — равнодушно согласилась хозяйка. — Я в них не разбираюсь…

— Сколько стоит?

Хозяйка чуть оживилась.

— Да сколько дадите. Какая ей цена! С рук бы сбыть, Может, так возьмете? Замерзла я с ней стоять.

— Нет, — покачал головой Крюков. — Нам нужна овчарка. Какая побольше. Где тут овчарки, теть, что-то я забыл, а? А эту собаку вы лучше не отдавайте, а отдайте в дрессировочную школу. Там ее научат ловить всяких нарушителей!

Хозяйка собаки только махнула рукой.

Больше на рынке ничего интересного не было.

Ребята пошли назад.

Проходя мимо железнодорожной школы, они увидели в окнах прилежно склоненные головы. Что-то незаметно было, чтоб здешние ученики бродили «целыми массами», как расписывал Крюков. Только один мальчишка, высунув голову в форточку, крикнул:

— Эй, Крючина! Ты зачем в наши края?

— Да так… гуляем… — сквозь зубы ответил Крюков. — У нас ребята не то что здесь: мы, когда хотим, мы… гуляем. Сейчас вот ходили на рынок — поглядеть на собак! А вы учитесь…

И он, как ни в чем не бывало, проследовал дальше.

Последнее удовольствие заключалось в том, что Крюков вздумал принять участие в сражении снежками, происходившем между двумя группами каких-то незнакомых ребят. Он метко влепил снежок в шапку одного из сражающихся, после чего обе воюющие стороны вдруг объединились и обратили наших друзей в самое паническое бегство.

Наконец возле одних ворот Крюков остановился и сказал:

— А вот здесь я живу! Ну, я пошел домой. Я бы вас к себе позвал, да боюсь — дома никого нет, и ключ потерялся, как назло! Неплохо мы сегодня провели время, а? Никогда я еще так не веселился! В общем, приветик!

— Приветик…

Крюков шмыгнул в ворота, а Радик и Женька побрели дальше, не зная, как убить часы, оставшиеся до конца уроков.

Повсюду дворники сгребали снег в кучи, и машины куда-то его увозили.

— Зачем вы снег увозите? — от нечего делать спросил Радик у одного дворника, показавшегося приветливее других.

— А как же? — удивился дворник, сдвигая шапку на затылок и обтирая потный лоб.

— Пускай бы лежал…

Дворник с усмешкой оглядел Радика и Женьку с ног до головы.