— И Войленко?

— Ну… Войленко, конечно, нет. Зато мы с Войленко — вот как! — Радик сложил вместе два указательных пальца. — Мы с ним летом втроем — он, я и вот Женька — знаешь, сколько рыбы переловили? Каждый день ходили.

— А Саньку?

— Санька не станет из-за какого-то там Комара… Сравнил: мы и Комар! Мы все можем!

— «Законно, — заметил капитан Витема». — Только не очень хвалитесь.

— Хвалимся? Мы? — вспыхнул Радик. — А хочешь, мы тебя сейчас с этого мостика спихнем? Тогда узнаешь, хвалимся мы или нет!

Крюков тотчас отодвинулся от края мостика и покачал головой:

— Это ни к чему. У меня такое дело: ботинки велики, набьется в них снег, и пропало все! И вообще мне надо в одно место — дело есть в читальне. Вы, конечно, на укол не пойдете? И правильно! Я тоже. «Всего! — воскликнул капитан Витема, уходя в неизвестном направлении».

— Значит, не пойдем? — спросил Радик Женьку, когда Крюков ушел.

— Вообще-то… — неуверенно начал было Женька, но Радик его решительно перебил;

— Нельзя Крюка подводить! Раз договорились — значит, все. А то будет не по-товарищески!

— Оно так…

— Ну и порядок! Погуляем минут тридцать и придем, как будто сделали!

Радик и Женька уселись в парке на такую скамью, чтобы были видны большие часы на столбе, и принялись ждать.

Тоскливо и медленно шло время. Казалось, стрелки часов и не двигаются, но друзья терпеливо отсидели, сколько полагается.

В школьных воротах они увидели Радикова брата—Желтухина — с товарищем.

Первоклассники с чрезвычайно деловым видом возвращались откуда-то, махая руками, пронзительно спорили о чем-то непонятном:

— А вот и неправильно! И вовсе это не четвертый но мер! Четвертый номер — розовый, а это — третий!

— И зеленые — третий?

— Зеленые — это второй! Вот красные — третий!

При этом они сосали что-то сладкое, по всей видимости-ириски.

— Эй, вы! — окликнул их Радик.

Первачки остановились и подозрительно глянули не Радика с Женькой.

— Вы чего тут расхаживаете?

— Мы не расхаживаем! — независимо ответил Желтухин. — Это вы расхаживаете, а у нас пустой урок, и мы уполномоченные!

— Мы уполномоченные купить нитки, — добавил его ушастый товарищ. — Мы теперь вышиваем на уроке труда. Крестиками…

— Врете! Вы, наверное, гуляете?

— Это вы гуляете! — заявил Желтухин. — Вас послали делать укол, а вы не пошли и гуляете, что?

И откуда они все это знали?

— Ириски на какие деньги купили? На уполномоченные?

— Мне мама дала двадцать копеек, и у Стародубцева было шесть копеек!

— Верно, — подтвердил Стародубцев. — У меня ровно шесть!

— А ну, покажите нитки, может, вы врете! И давайте нам по ириске!

Стародубцев полез было в карман, но Желтухин дернул его за рукав:

— Стародубцев, не показывай им! Не давай им, Стародубцев! Бежим скорей, а то опоздаем!

Быстро работая локтями, они пронеслись через двор и, очутившись на крыльце, задорно закричали:

— Что, поймали? Что, поймали? Прогульщики! Скажем вот!

Радик погрозил им кулаком.

— Глянь, как они осмелели! — сказал он Женьке. — Совсем от рук отбились! Я им покажу! Они у меня узнают!

— Это надо, — кивнул Женька. — А то никакого от них житья не будет! Только вот интересно: как они все пронюхали?

— Это народ такой… О! Звонок! Пошли!

В коридоре они наткнулись на Анну Ефимовну.

— Ну как? — спросила она. — Не умерли? Я так и знала! Завтра у меня занятий нет, послезавтра будьте добры остаться после уроков, чтоб я вам объяснили все, что вы прогуляли, потому что это важно!

И она пошла дальше, а из класса высыпали ребята, и впереди всех — Крюков!

— Ты это так? — удивился Радик, — В читальню не пошел?

— Каждый человек, — наставительно сказал Крюков, — может сначала собираться в читальню, а потом раздумать. Вот я и раздумал.

— Ну, сделали? — спросил Войленко.

— Тоже раздумали! — усмехнулся Радик. — И вообще, что вы привязались? Тебе больше всех надо?

— Не мне.

— А кому? Ну, кому? Ему, что ль? — Радик показал на Комарова, который сейчас участия в разговоре не принимал, а стоял в отдалении. — Я ему дам!

— Ладно! — одернул его Войленко. — Что ты все «дам» да «я»! Только и слышно! А кому ты дашь? Может, и мне?

— Я не про тебя… — сразу сбавил тон Радик.

— Ну, а кому? Никому ты не дашь! И Комарову тоже! Чем он хуже вас?