Шрифт:
— А лучше? — изумился Радик.
— А хуже? — спросил Санька. Окружающие недобро молчали.
Радик обернулся было к Саньке, но Войленко, крепко взяв его за рукав, повернул к себе лицом:
— Чем хуже, скажи? Что слабее? Так я вот — сильнее… И вы можете это проверить. Хоть сейчас, хоть…
— Чего тут проверять, — миролюбиво сказал Женька. — Это и так известно.
— Не в этом, конечно, дело, — сказал Войленко.
— А в чем? Ну, в чем?
— А в том, что вы себя лучше других ставите!
— Как какие-нибудь бароны! — захохотал Витька Витамин, пришедший насладиться происходящими событиями.
— «Отойдите от нас, мы герои?» — продолжал Войленко. — А какие вы уж такие подвиги совершили? «Мы — мастера…» А может, мы не хотим таких героев? Скажем: «Катитесь вы, такие мастера, знаете куда… и без вас обойдемся!»
— Обойдетесь?!
— А ты думал нет? Еще как! Возьмем и отстраним от работы!
— Ну и отстраняйте! Не заплачем!
— И отстраним!
— И ладно!
— И ладно!
— Анну Ефимовну опять обманули! — сказал Санька.
— Подумаешь! — все еще не сдавался Радик. — Мы обманули, не ты!
— Она с вами по-человечески! — продолжал, не обращая внимания, Санька. — Поверила вам. Другая бы вас за шкирку да к директору — и катись за родителями! А эта будет с вами после уроков оставаться, втолковывать! Может, ты думаешь, ей без вас мало дела? Ого! У нее дела побольше вашего! Она, может…
— Знаем, какое у нее дело! — брякнул Радик. — Задачки выдумывать? На кой они…
— «На кой!» «Задачки!» Эх ты, дуб! — махнул рукой Войленко и отошел. За ним пошли все ребята. На Радика с Женькой никто даже не взглянул.
Витька Витамин засмеялся и побежал в свой класс, видно, рассказать, как ребята отшили зазнавшихся мастеров Радика и Женьку.
Они остались одни.
Даже Крюков, обычно с огромным удовольствием принимавший участие в таких спорах, на этот раз послушал минутку, потом принялся шарить по карманам, поднял глаза вверх, будто что-то вспоминая, и повернувшись, исчез.
Начался урок рисования. На этом уроке всегда было весело: разрешалось ходить по классу, только не шуметь.
Лучшие рисовальщики — Радик и Валька Сомов — всегда получали задания отдельно, куда труднее, чем другие.
Радик сидел на одной стороне класса, Валька — на другой. Поэтому класс разделялся на два лагеря: одни считали, что Радик лучше, другие были на стороне Вальки.
Вот и сейчас учитель рисования Виктор Николаевич вынул из портфеля черного каменного слоника с поднятым хоботом и на задних ногах.
— Это вот будут рисовать наши художники!
Пока ребята разглядывали слоника и выспрашивали, почему он стоит на задних ногах, почему он черный, из какого камня он сделан, где такой камень добывается, и кто его сделал, и каким инструментом, и где его достал Виктор Николаевич, — Радик, у которого все было заранее приготовлено, начал рисовать.
Обычно болельщики взволнованно кочевали от одного художника к другому, рассуждая, у кого лучше получается, а сейчас только верный Женька подбадривал своего друга:
— Выходит!
— Ух, мирово!
— Ну, точно!
Никто не подошел к Радику сообщить, как идут дела у Вальки.
Наконец Женька не вытерпел и подошел к группе болельщиков, молчаливо предававшихся созерцанию Валькиного мастерства. Но никто даже внимания на него не обратил.
— Хе! До Радика далеко. Помолчав, Женька повторил:
— У Радика лучше.
— Где уж нам до вас! — ехидно ответил Санька, болевший раньше за Радика, а другие засмеялись.
Женьке ничего не оставалось, как отойти.
— У них хуже, — сообщил он Радику, но Радик почему-то не почувствовал от этого никакой радости.
Наконец оба рисунка были окончены. Виктор Николаевич принялся рассматривать их, сравнивать.
Никто не спрашивал нетерпеливо, как раньше:
— Ну, как?
— У кого, Виктор Николаевич?
— Правда же, у Радика лучше?
— У Сомова лучше!
— На этот раз, — сказал Виктор Николаевич, пряча оба рисунка в портфель, — Радик справился лучше. Как вы думаете?
И опять болельщики вместо того чтобы устроить по этому поводу ужасающий шум, осыпая насмешками побежденных и всячески превознося победителя, равнодушно промолчали.