– Прости… прости меня, – её руки сжимали его, трогали, мяли. – Я… я сама не своя. Мне все время страшно, что ты исчезнешь куда-то, разлюбишь меня, что я тебя потеряю, – она вдруг сжала его руки и крепко прижала пальцы к губам. – Что же ты делаешь со мной…

Ремус обхватил её лицо ладонями и поцеловал.

Он теперь умел целоваться.

Она его научила.

– Я хочу, чтобы ты поехала со мной в Уилтшир на Пасхальных каникулах, – проговорил Ремус.

Это было первое, что он сказал за весь час. Все, что было сказано до этого, едва ли подпадало под категорию беседы. Ремус выпалил это, хотя на самом деле думал совсем о другом. Просто мысли о том, чтобы провести каникулы вместе, наедине, вдали от замка и его глаз и ушей, преследовали его круглые сутки.

Валери, мирно дремавшая у него на груди, открыла глаза и приподнялась на локте.

– Что?

Ремус слегка оробел под её хмурым, тревожным взглядом, но продолжил:

– Отец в это время года уходит далеко в лес вместе с остальными охотниками, за пределы графства. Возвращается к середине апреля. Дом будет в нашем распоряжении. Мы тоже сможем выходить в лес, как и здесь, только там не нужно будет ни от кого скрываться. Будем охотиться, гулять, или спать целыми днями.

Валери осторожно отстранилась от него, встала и натянула мантию.

– Что скажешь?

– Прости, я не могу, – резко ответила она и улыбка Ремуса тут же увяла. – В эти каникулы мне нужно будет… у меня будет работа. Я не могу подвести своих людей.

Повисла пауза. Валери подошла к окну и замерла там, убирая какие-то ниточки с края своего широкого рукава.

Ремус тоже не смотрел на неё, смотрел куда-то в сторону и подергивал носом, изо всех сил стараясь взять себя в руки и не возвращаться опять к спорам.

Не вышло.

– А профессор Джекилл…

Валери резко повернула голову.

– …тоже будет среди «твоих людей»?

Валери ничего не ответила и подошла к туалетному столику.

Ремус негромко хохотнул в темноту полога, а потом вдруг резко отбросил одеяло и вскочил.

– Нет, я правда не понимаю, как это?! – выпалил он, натянув штаны. – Как ты можешь так? Ты… проводишь время со мной, мы… – он облизал губы. – Мы с тобой занимаемся любовью, мы – вместе! Я прав? Тогда зачем он сюда приходит? Да что там приходит, он бывает здесь почти каждый день! Вечером, утром, он торчит здесь круглыми сутками, я… я, я даже не могу быть уверен, что он не войдет сюда прямо сейчас! – воскликнул Ремус, указав на запертую дверь, ведущую в кабинет. Валери встала и направилась к нему через спальню. Лицо её было совершенно спокойно, на губах покоилась улыбка, как на картине одного известного магловского художника. Трудно было что-то понять по этой улыбке. – Если ты… если ты любишь его, тогда зачем тебе я? Зачем нужно возиться со мной, когда у тебя и так есть…

Валери обняла его лицо мягкими, душистыми руками. Ремус злился, это луна питала его злость, и он это понимал, но вот так, глядя ей в глаза, просто не мог злиться как следует.

Вся злоба таяла, как снег в Запретном лесу.

Джекилл и его отношения с Валери были самой больной точкой в его жизни. Ремус обожал и боготворил Валери Грей, он даже и не подозревал, что когда-нибудь будет любить кого-нибудь так сильно. Ему до сих пор не верилось, что она отвечает ему взаимностью и каждый день подтверждения этого казался ему погружением в фантастическую сказку. Всех прошлых её поклонников он, по традиции, должен был ненавидеть, и в частности – Джекилла, которому удалось ближе всех приблизиться к этой женщине. Да, он должен был его ненавидеть. Потому что Джекилл, старый друг Валери – его главный соперник.

Но в то же время, доктор Генри Джекилл был одним из его кумиров, одним из тех, кого Ремус очень-очень уважал и на кого так хотел походить. Джекилл поддержал его в один из самых трудных моментов его жизни, он всегда готов был протянуть руку помощи и дать дельный совет. Он был одним из лучших преподавателей, которых Ремус только встречал в своей жизни.

Именно поэтому мысль о том, что этот человек может быть тайной любовью Валери Грей, разрывала его сердце в клочья.

– Валери, скажи… – Ремус умоляюще посмотрел на неё и затряс головой. – Я прошу тебя, пожалуйста, скажи, что между вами ничего нет.

Валери поцеловала его. Легко, почти неслышно.

– Ничего… – шепотом повторяла она, покрывая его лицо летящими, успокаивающими поцелуями. – Ничего нет, мой глупый, ревнивый мальчик… ничего нет…

– Ты любишь его?

– Я люблю тебя… тебя… тебя…

– Но и его тоже, – огромным усилием воли Ремус отстранился.

Они встретились взглядом.

– Да, – нехотя ответила Валери после короткой паузы, честно глядя Ремусу в глаза. – Его тоже.

Ремус смежил веки и покивал.

– Но это другое. Это не та любовь, это… посмотри на меня. Ремус, посмотри на меня, – она слегка приподняла его лицо и Ремус открыл глаза. Валери смотрела на него открыто и прямо. – Между мной и Генри ничего нет. Он дорог мне, как дорог был бы родной брат. Но это другое. Другая любовь.

– Я видел, как он целовал тебя. Как ты целовала его. Совсем не как брата.

Валери опустила руки и вздохнула.

– Если бы я только могла… – она потерла лоб. – В моем прошлом есть много такого, о чем я не могу тебе рассказать. Генри – часть этого прошлого. И я не могу и стану от неё отказываться. Это – часть меня. И мне от неё никуда не деться. Между нами было многое. Со мной происходило многое. Но сейчас я здесь. Я с тобой. И больше мне никуда не хочется. Я хочу, чтобы ты об этом помнил, – она слабо улыбнулась, поглаживая его напряженное лицо. – Ну что же мне сделать, чтобы ты об этом не думал. И верил мне. Я как будто жила в темноте все эти годы, существовала как по инерции, а тут вдруг появился ты и я вспомнила, что есть и другая сторона. Что я все еще могу испытывать чувства, на которые жизнь давным-давно наложила запрет. Я люблю тебя. Возможно даже больше, чем тебя любит твой отец, твоя семья и друзья, – она беспомощно усмехнулась, в её глазах блеснула влага. – А ты сомневаешься в этом.