— Отстань! — хрипло выкрикнула она между всхлипами, и взвилась ужом, когда Джеймс попытался взять её за руку. — Это всё ты виноват! — лицо у неё опухло и покраснело, тушь размазалась, глаза горели такой обидой и яростью, что Джеймс невольно отшатнулся. — Я ведь тебя просила! Я просила не ссориться с моей сестрой! Моя просьба для тебя пустой звук? Смотри, что ты наделал! — она вытерла нос салфеткой и смешно хрюкнула на очередном всхлипе. Джеймсу стало стыдно. — Тунья меня никогда не простит!

— Куда ты?! — Джеймс вскинулся, когда она вдруг оттолкнула стул и выскочила из-за стола. — Лили!

— Да пошел ты! — прошептала она, и по щекам у неё опять покатились слезы.

— Сэр, вы не оплатили счет! — официант преградил ему дорогу.

Чертыхаясь, Джеймс полз за кошельком. Лихорадочно отсчитывая нужную сумму, Джеймс успел поверх плеча официанта увидеть, как Лили, закутавшись в пальто, выходит из ресторана.

Магловских денег у него не хватало, а вот золота действительно было навалом. Психанув, Джеймс наложил на ни в чем не повинного официанта заклятие Конфундус, сунул ему в руку несколько галеонов, и побежал за Лили, но, когда выскочил на ночной проспект, её уже нигде не было.

Примерно с четверть часа Джеймс без толку искал её на запруженной улице, стараясь гнать от себя всякие тупые фантазии о том, что может приключиться с симпатичной девчонкой в красном платье, когда она остается одна в центре города.

Но потом, когда осознал, что ищет Лили за кустами и в подворотнях, понял, что ведет себя как идиот, отошел подальше от людных, и освещенных мест, и трансгрессировал.

Лили так и не сняла это дурацкое красное платье. Когда Джеймс осторожно приоткрыл дверь в её темную комнату, увидел, что Лили лежит на кровати прямо в нем, и горько плачет.

Эвансов дома не было, Петунья тоже еще не вернулась, и, скорее всего, не собиралась возвращаться до тех пор, пока родители не вернутся из театра. Тогда можно будет в красках пожаловаться им на сестру.

Чувствуя себя, мягко сказать, паршиво, Джеймс вошел в комнату и закрыл за собой дверь.

— Уходи! — приказала Лили, низким и хриплым голосом, даже не оторвавшись от подушки. А когда Джеймс не послушался, добавила: — Поттер, вали из моей комнаты, сейчас же! Ты что, не слышал?

— Заставь меня, Эванс, — вяло пошутил Джеймс, и сразу же пожалел об этом, когда подумал, что Эванс, сильной, а самое главное, злой и обиженной ведьме, ничего не стоит вышвырнуть его из комнаты через окошко. Она, впрочем, этого не сделала, только обняла подушку и крепче сжалась в комок, лежа лицом к стене.

Джеймс пару минут простоял над ней, покачиваясь с носков на пятки и хмурясь, а потом глубоко вздохнул и бухнулся рядом с ней на кровать, так что Лили качнуло вверх-вниз.

— Ладно, Эванс, хватит, — сказал он, страдальчески поморщившись. — Я виноват. Я повел себя, как козел. Ты это хотела услышать?

Лили не повернулась. Она совсем закрылась в своем мирке, и, кажется, даже не слушала, что Джеймс говорит.

— Лил, да ладно тебе! — Джеймс тронул её, и она дернула плечом, сбрасывая его руку. — Слушай, ну хватит уже реветь! Они этого не стоят! Они всего лишь…

— Кто? — Эванс вдруг рывком повернулась к нему и села, прижавшись спиной к одной из подушек. Лицо у неё было зареванное, но все равно красивое, хотя Бродяга бы, наверное, так не сказал, глаза покраснели, но их взгляд вцепился в Джеймса с каким-то не очень приятным азартом. — Кто, договаривай!

— Ты не дождешься от меня этого слова, Эванс, — холодно произнес Джеймс. — Но я все же могу назвать их тупыми маглами! Эванс, серьезно, как ты можешь рыдать из-за таких, как они! Да я в жизни не встречал таких придурков, как этот Вернон Дурсль! — он фыркнул и скрестил на груди руки.

— Она — моя сестра! — отчеканила Лили, прожигая Джеймса глазами. — И теперь она ненавидит меня! Из-за тебя! Потому что ты просто не в состоянии вести себя прилично!

— Прилично?! — возмутился Джеймс высоким голосом и уселся поудобнее. — А как надо было вести себя, Эванс? Называть тебя дурой, как этот Дурсль, ржать над тем, что — ха, вы, бабы тупые, и ты тупая, и мне это по кайфу? Прости меня, милая, что я наподдал ему за то, что он тебя унизил!

Лили опустила взгляд и насупилась.

— Или за то, что твоя обожаемая сестра — идиотка, раз выбрала этого упыря себе в мужья?! Мне за это тоже извиниться, Эванс?

— Не надо на меня кричать! — буркнула Лили, вытирая щеку, но Джеймса уже было не остановить.

— … а может ты хотела, чтобы я сидел и молча проглатывал то, как этот упырь поливает грязью наш мир? Меня просто бесит то, как ты перед ней унижаешься, Лили!

Она вскинула на него взгляд.

— Да, это твоя сестра, но черт возьми, всем не везет с братьями, или сестрами, возьми хотя бы Бродягу! У него вообще черт знает что, а не отношения с братом, но он же перед ним не стелится! А ты стелишься! И зачем? Она никогда не пойдет тебе навстречу! Никогда не пойдет? Знаешь, почему? Она выбрала его, а не тебя, Эванс. Его! Пора бы тебе уже с этим смириться и перестать под неё прогибаться! Она никогда не изменится, и ей так хорошо, а ты… сколько еще ты будешь терпеть это дерьмо?