Потом долго приходили в себя. Просто валялись на постели, абсолютно голые, незащищенные и уязвимые. Роксана блаженно улыбалась и лежала на спине, раскинув руки, словно в свободном падении. Сириус обнимал её ногу, крепко, даже чересчур крепко сжав тонкую щиколотку. Поглядывая на неё, он целовал теплую босую ступню и Роксана улыбалась шире.

Они были одни в огромном старом доме.

Одни в целом мире.

Позже она ему все рассказала. Выложила, как на духу, не утаила ни единой мелочи — все, что он упустил. Начиная с разговора с Абраксасом на кухне Малфой-мэнора и заканчивая внезапным появлением Регулуса под этой крышей.

Они говорили в темной спальне, как раз тогда, когда им обоим внезапно страшно захотелось есть. После еды была травка Неземникуса Флетчера, дурман, кажется они носились по дому, лохматые и полуголые, ржали и пытались друг друга поймать. А потом опять секс. И еда. И трава.

А потом Роксана решилась.

Она сидела на постели, обхватив руками голые коленки, и говорила, останавливаясь только для того, чтобы зажечь сигарету.

Сириус сидел на полу, прижавшись спиной к спинке кровати и вытянув ноги к камину. Он не перебивал её и ни о чем не спрашивал. Изредка щелкала его задигалка и по воздуху растекались потоки дыма.

Роксана знала, что Сириус не из тех, кто будет попрекать зря. Но её удивило, что даже её признание об убийстве пятерых человек он воспринял совершенно спокойно.

— Они были Пожирателями, — сказал он, когда она наконец замолчала. Пару минут молчал, переваривая, но даже когда заговорил, его голос звучал совершенно ровно. — Если бы ты этого не сделала, эти выродки убили бы еще несколько десятков человек, и изнасиловали сотню девушек. А после того, что они сделали, я жалею только о том, что это с ними сделала ты, а не я.

Роксана моргнула и уставилась на Сириуса.

А он вдруг громко защелкнул зажигалку и порывисто встал.

— Одного я не понимаю, Рокс, — яростно прошипел он, оказавшись вдруг прямо перед Роксаной. — Какого черта ты ничего не сказала мне еще тогда, в Малфой— мэноре?!

Роксана невольно отодвинулась подальше, но Сириус ухватился за спинку кровати и она оказалась в ловушке.

— Ты ведь уже знала тогда! И потом ты знала, что собираешься сделать, но ничего мне не сказала! Почему?

Роксана сглотнула.

— Почему ты ничего мне не сказала?

— Ты бы не понял… — жалобно прошептала она. — Ты ведь всегда говорил, что мне нужно отказаться от них, порвать с ними, это были твои слова! Ты так часто повторял это, и если бы я рассказала, что происходит… если бы сказала, что хочу, сама хочу вернуться в это общество, что бы ты сказал, Сириус?

Сириус оттолкнулся от дивана и прошелся туда-сюда.

— Ты бы сказал: выбирай, Рокс, — продолжала Роксана, её голос немного окреп. — И я выбрала. Я выбрала их, прости меня за это. Я бы не смогла жить здесь и наслаждаться косячком в твоей компании, зная, что вся моя семья погибла, потому что я предпочла им этот косячок. И раз я все равно выбрала их, значит, мы с тобой все равно бы расстались, и я просто… хотела оттянуть этот момент, — она крепче обхватила собственные колени и бросила на Сириуса робкий взгляд. Он на неё не смотрел. — Я ни на минуту не переставала тебя любить, Сириус. Никогда-никогда. Наверное, только это и помогало мне выжить, когда он меня мучал. Я знала, что сделаю тебе больно, но подумала… лучше уж пусть ты будешь меня ненавидеть за предательство, чем искать выход там, где его нет. К тому же, я боялась, что, если ты обо всем узнаешь, сделаешь что-нибудь с Мальсибером. Отомстишь ему как-то. Покалечишь, или… За это Александр засадил бы тебя в Азкабан до конца жизни.

Сириус обернулся.

— Я не стал бы мстить этой паршивой гниде, Рокс, — вкрадчиво сказал он и прищурился. — Я бы просто убил Александра.

Роксана переменилась в лице.

— Это твоему чокнутому папаше нельзя было его трогать, потому что он был под колпаком, верно? Или идиоту-братцу, потому что Волан-де-Морт держал его за яйца. Но я — другое дело. У меня нет вонючего кресла в Министерстве. Нет семьи. Я убил бы эту тварь на виду у всех, и никто не стал бы подозревать ни Малфоев, ни Блэков, и мстить никто бы не стал. Гриму не мстят. Грим — призрак Смерти. Призрак в Азкабан не посадишь. А смерти боятся все. Даже Темный Лорд.

Роксана опустила руки, глядя на Сириуса на во все глаза.

Всё оказалось так… просто, что захотелось немедленно, не сходя с этого места прострелить себе башку.

— Господи, какая же я идиотка, — прошептала она, зажмурилась и закрыла лицо руками.

Действительно. Все оказалось так просто. Всего этого можно было бы избежать. Не было бы потного, малинового, влажного тела Мальсибера, не было бы гнусного смеха его друзей, не было бы балдахина над головой и всех этих жутких недель, когда Роксана варилась в собственном соку от отчаяния и безысхожности. Ничего бы этого не было, если бы она хотя бы раз, один, мать его, раз, послушала Сириуса.

Сириус догадывался, как ей теперь хреново, поэтому дальше мучать не стал. Хмыкнул и приподнял брови.

— Хватит, Рокс. Это уже ничего не изменит. Хватит себя казнить. Я ведь тоже виноват. Это я заварил всю кашу, когда прилетел в Нотт-мэнор на мотоцикле. Ответственность лежит на мне. Абраксас прав, ничего страшного бы не случилось, если бы ты обручилась с Ноттом. Разве что он бы отбросил коньки на пару месяцев позже, — едко добавил он и отошел к камину. — Вот тогда все было бы в порядке.