Шрифт:
О подмигивающий в темноте, кто тебя увидит?
– Ладно, – сказал я. – Буду думать. До нового учебного года. А скажи, Павел Игнатьевич, кто нынче заправляет в «Фортеции»? Ты же у нас всё знаешь, всегда в курсе местной жизни…
Прянников задумался.
– Из Москвы прислали новую вдову Панина, – объявил он наконец. – Некая Криворучко Алиса Панкратьевна. Завещание на её имя… Сказка пытался доказать подлог – и где теперь Сказка?
– Вот оно что, – сказал я. – А я уж на тебя грешил… С Димой-то.
Всё окончательно перепуталось в бедной моей голове. Как они живут в этом информационном хаосе? Реки быстры – перевозов нет, леса часты – караулов нет, ночь темна и немесячна…
2
Я не мыслю Рая без моего императора.
Леон Блуа…Просидеть в своей резиденции Лосю пришлось действительно почти три месяца.
Он тяготился бездействием, не хотел ни читать, ни музыку слушать, ни фильмы смотреть – тестировал оборудование, менял какие-то детали, пытался и Мерлина приобщить к своим занятиям и кое-что все-таки внушил. Каждый день ходил к своему вертолёту, следил, чтобы машина в любой момент была готова вывезти его на Большую Землю…
– Похудел ты, Сохатый, – весело сообщил Мерлин во время очередной лыжной пробежки.
– С таким поваром… – проворчал Панин. – Тех же мюслей да пожиже влей…
– Так вот и живи, – сказал Роман Ильич. – Иначе зачем деньги вкладывал? Там и без тебя обойдутся… Бери пример с меня – я вон даже маслом навострился писать… На случай, если твоя цифровая галерея крякнет…
– Ничего ты, Колдунбаев, не понимаешь, – вздохнул Панин. – Без меня всё угробят…
Лось действительно похудел, осунулся, сделался молчалив. Даже не пытался разъяснить Мерлину картину современного мира. Мог, в конце концов, и захворать с тоски несокрушимый Панин, если бы не испустил однажды его крошечный мобильник мелодию «Егерского марша».
– Победа, Колдунидзе! – вскричал Лось, выслушав сообщение. – Наша взяла! Скидавай штаны – власть переменилась! Все дела закрыты, все ломехузы зарыты! Теперь развернёмся! Везде свои люди! Нынче и тебе работа найдётся! Мы формируем будущее…
– У меня уже есть работа, – сказал Роман Ильич и обвёл рукою свою зону ответственности. – А будущее… Да, будущее наступает, и башмаки его подкованы стальными гвоздями…
Ему уже и вправду не хотелось никуда возвращаться.
– Тогда готовься, – сказал Панин. – Лето у меня будет напряжённое, не взыщи, поскучай…
– Не знает скуки праздный ум, – сказал Мерлин. – У меня ещё младогегельянцы не проштудированы…
– Тогда я полетел! – с восторгом сказал Лось.
Глава 24
1
– Вышел какой-то хмырь, сел в чёрную «Ауди» и укатил, – доложил Борис. – Зато почти сразу же приехал вон тот «Хаммер». Кажется, он нас пасёт…
До чего же безобразная машина! Словно на «газик» уронили бетонную плиту…
– Так уж и пасёт? – усомнился я.
– А вот посмотришь, – пообещал Трегубов. – Внутри черти, водила вроде тоже из них, а один в штатском. Ну да я город знаю, не первый год бомблю. Есть один проездик, где ему нипочём не протиснуться… Куда едем?
– Панинский детдом в Желанном знаешь?
…Детский дом, учреждённый Паниным, строился по специальному проекту и являлся таким же чудом архитектуры, как и Дом Лося, – только побольше. Здесь и парк был, и открытый бассейн, и скульптуры сказочные, и карусели. Я-то помню только стройку – Лось курировал её лично. Сплошные горы земли и котлованы…
А теперь здесь было всё. Кроме детей.
– Перепрофилировали, – сказала вахтёрша. – Ой, счастлив день… Простите…
– Ничего, – сказал я. – Как перепрофилировали?
– А зачем? – спросила смутно знакомая женщина. Вроде из общественниц, которых при «Фортеции» крутилось немало. – Деток ведь на Химэй отправили. Наших, конечно, в первую очередь, как неизлечимых…
– Вот как… – растерянно сказал я. – А персонал?
– Персонал остался, – сказала она. – Курсы прошли… Здесь теперь центр «Противошок». Всем нашлась работа…
– Мне… Меня интересует Румянцева Татьяна Павловна, – сказал я. – Она тоже здесь?
Вахтёрша брезгливо сморщилась.
– А почему именно она вас интересует?
Я даже поперхнулся.
– Да… вот… Знакомая она моя…
– Так что же вы с ней там, на Просторе, не встретились, выходит?
– На Просторе?
– Ну да. Она же на своих калеках в Химэй без очереди попала. Весь город возмущался. В газетах писали, по телевизору срамили… Наглая, как танк! Подговорила детей, а они и заголосили: «Без мамы Тани не пойдём!» Истерики закатывали! Ума-то нет, вот она и воспользовалась… Вот какие у вас знакомые! Вы уж не говорите никому, не позорьтесь, всё-таки Достигший… Это надо же до такой степени совесть потерять! Как будто без неё на Химэе с инвалидами детства не разберутся! Сколько достойных людей ожидают в лайне, не дёргаются, лайн есть лайн, твой номер придёт… Но такие везде пролезут без мыла! Папы богатого нет, любовников сроду не было – значит, на больных детках поедем! Песенки будем петь! Тварь бесстыжая! Был бы жив Сергей Петрович, он бы с ней быстро разобрался, такой бы ей Химэй прописал, что долго бы не наладилась… А она вам кто, если вы Достигший?