– У тебя уже был с ней секс?

Он вздрогнул:

– Это не было чем-то серьезным. Мы не поддерживаем постоянных отношений. Самки Видов почти никогда не занимаются сексом с одним и тем же мужчиной, или в течение достаточно долгого времени. Мне это сложно объяснить - но никаких элементов романтики здесь обычно не участвует.

– Но ты же с ней спал?
– Вэнни казалась смущенной и слегка сбитой с толку, и он это понял. Она была совсем не знакома с его видом... и очень наивной.

Ей все нужно было объяснять:

– Сексом можно заниматься просто ради удовольствия - и чтобы ненадолго почувствовать себя связаннным с другим живым существом. В вашем мире, насколько я знаю, есть термин "животный инстинкт." Виды-женщины спариваются с самцами, только когда хотят сексуальных ощущений - но никогда с ними не встречаются и не вступают в романтические отношения. Мы с нею просто дружили, но иногда у нас случался и секс. С тобой нас связывает нечто большее. Даже вступая с женщиной в сексуальные отношения, я никогда не хотел ее повязать. Только тебя, Вэнни. Ты для меня особенная. Пожалуйста, поверь мне. Отныне я никогда не буду заниматься этим с кем-то еще - кроме тебя.

В ее взгляде сквозила неуверенность.

– Таким образом, ты больше не будешь с ней спать?

– Нет. Никогда.

Она заглянула в его глаза, и казалось, искала в них истину. Он стойко выдержал зрительный контакт.

– О'кей.

Его охватило облегчение. Нужно было хорошенько подумать, прежде чем об этом заговорить.

– Какие еще у тебя остались страхи?

– Я не хочу отношений на-расстоянии.

– Как и я.

– А когда ты работаешь? Ты когда-нибудь уезжаешь сразу на несколько недель?

– Ты всегда будешь там, где буду я. Пары не расстаются. Время от времени меня посылают в Резервацию, но я мог бы отказаться, если ты захочешь остаться здесь. Для меня совсем не обязательно мотаться между двумя этими местами. У нас всегда есть возможность сказать "нет." Нашу просьбу уважат. Виды хотят, чтобы другие Виды были счастливы. Здесь все будет работать на наши потребности. Нам просто придется жить в ОНВ. В вашем мире это будет слишком опасно. У нас был самец, который жил во внешнем мире - его похитили вместе с его женщиной. Твоя семья и друзья всегда могут нас навестить.

Он оглянулся на гостиную.

– Здесь им будет удобно, ты не находишь?
– Он выдержал ее взгляд. Она кивнула.

– Да...

– Жить со мной вовсе не означает, что ты должна отказаться от других людей, которых любишь. Просто для них было бы безопаснее проводить время с тобой здесь, за нашими стенами.
– Он замялся.
– Правда, для них это может оказаться проблемой.

– У них нет никаких предубеждений.

– Но есть наши враги. Хотя ты уже связана со мной. Ущерб уже нанесен. Мы сделаем все от нас зависящее, чтобы в случае необходимости их защитить.

Его огорчили тревожные морщинки в уголках ее глаз:

– Должен сказать, что несколько пар, у которых во внешнем мире остались семьи и друзья, не испытывали особых трудностей уже после первых нескольких недель. Как только истерика в СМИ утихла, их сразу оставили в покое.

– Это хорошо... Тем более, что всем, с кем я была близка, уже пришлось скрываться от Церкви Вудса и средств массовой информации.

– Верно.
– Он ждал, что теперь она выдвинет другие возражения. Она все еще размышляла.

Он почти мог увидеть, как напряженно крутятся колесики у нее в голове. Господи, как же это мило, что он может так легко ее прочитать!

Она на чем-то остановилась, и стиснула ему руки еще крепче, пристально глядя на него - но так ничего и не сказала.

– Что такое?

– В один прекрасный день я хотела бы завести детей... Ты считаешь возможным позволить мне выносить ребенка? Мы могли бы пойти к врачу, и провести операцию. Они могут использовать донорскую сперму, чтобы потом в хирургических условиях ввести ее мне.

Я знаю - биологически он не будет твоим ребенком, поскольку вы просто не можете их иметь... но что ты вообще об этом думаешь? Ты бы смог полюбить малыша, который создан таким образом? Я бы с радостью кого-то усыновила - если бы была не в состоянии выносить своего собственного ребенка. Я все равно буду его любить. А ты - смог бы?

Торопливые слова так и сыпались из нее, потрясая бедного Смайли до глубины души.

Она едва не задохнулась от волнения, прежде чем он успел ответить.