Синди встала:

– Очень хотелось бы пойти с вами, но Майлз, вероятно, уже ждет в машине. Он хотел уехать сразу после встречи - и можете догадаться, кто будет за рулем. Явно не он.
– Она подошла к Смайли:

– Я рада, что у тебя появилась девушка.
– Она подмигнула:

– Держись за нее покрепче. Похоже, теперь она твоя хранительница.

Смайли кивнул в знак согласия и последовал за мужчинами, выходящими из офиса Джастиса в камеры Службы безопасности.

Он вошел в камеру предварительного заключения первым, сразу признав в заключенном бармена из отеля.

Глаза мужчины при виде Смайли расширились. Он замер на своем стуле.

– Вы меня помните.
– Смайли старался держаться от самца подальше, и скрестил руки на груди.

– Я припоминаю...

Джерико вошел в комнату для допросов и захлопнул за собой дверь.

– Разговор буду вести я.

Смайли показал клыки - но все же отступил в сторону. Он посмотрел на самца, прикованного к стулу наручниками, и на всякий случай убедился, что не попадает в диапазон действия камеры, установленной где-то в углу.

Джерико громко "загрохотал", и шагнул вперед. Это был звук, словно созданный, чтобы запугивать человеческие создания.

– Я ничего не делал!
– Глаза человека расширились от страха.

Джерико присел в нескольких футах от мужчины, и молча уставился на него. Смайли заметил, что он слегка запрокинул голову - вполне достаточно для того, чтобы освещение в комнате отразилось дьявольскими красными искрами в его глазах.

Бармен попытался целиком вжаться в спинку стула, и понял, что дальше двигаться не может. Его прошиб холодный пот.

– Я не люблю лжецов, - проскрежетал Иерихон, в то время как рокот, исходящий из его груди, все углублялся.
– Неужели я так забавно выгляжу? Вы напрасно тратите время. Я хочу знать, что случилось в этом баре.

– Я просто разливал напитки!

– Позвольте мне перефразировать. Я знаю, что там стряслось - но хочу, чтобы вы сами признались в том, что сотворили.
– Джерико сделал глубокий вдох, еще больше расширяя могучую грудь и ноздри. Выражение его лица явно указывало на гнев.

– Мне не раз говорили - исповедь хороша для души. Так исповедуйтесь.

В молчании прошла еще добрая минута. Бармен пытался отвести взгляд в сторону, но тот продолжал возвращаться к напряженно блистающему взору Джерико. Он задрожал:

– О'кей. Хорошо... Тот парень подошел ко мне перед тем, как я вышел на дежурство - и заплатил четыреста баксов, чтобы я что-то подлил в пару стаканов. Он сказал, это будет такая шутка.

– Вот как?
– Иерихон встал. Он хрустнул пальцами:

– Это было так смешно? Тогда поделитесь со мной, какое впечатление эта шутка произвела на моего друга, чтобы я действительно мог посмеяться. Я хочу конкретных деталей.

– Хм... может, он и не сказал, что это обязательно должно быть смешно. Он был с этой церковной группой.

– Что за церковь?

– Я уже позабыл все имена. Вы знаете - там такой грузный парень-проповедник с плаксивым голоском?

– Нет.

– Он всегда печется о защите человеческой расы, и ноет - как это неправильно, что вас еще не отправили жить в зоопарках.
– Он побледнел.
– Но я совсем им не сочувствую, нет. Я - нет! Я сам тащусь от Новых Видов, и всех этих дел с ОНВ! Моя подруга даже повесила плакат Джастиса Норта на своей гребаной стенке в спальне.

– И вас это возмутило?
– Лицо мужчины густо покраснело:

– Нет.

– Я этому не верю. Джастис очень красивый самец.

Человек стиснул зубы.

– Она все твердит, что мне нужно больше тренироваться.

Джерико фыркнул:

– Могу поспорить, что слышать такое не слишком приятно.

– Она думает, что он - само совершенство.

– Возможно, так и есть.

– Ни один парень не идеален. К тому же он - кот. Она назвала в его честь своего котенка! Это все меня уже заколебало...

Смайли поморщился - и посмотрел в сторону камеры, надеясь, что Джастис не обидится. Потом его взгляд снова вернулся к самцу.

Он был почти счастлив, что сам не является кошачьим или клыкастым. Для людей держать Приматов в качестве домашних питомцев было труднее всего - и он как-то сомневался, что многие домашние любимчики будут когда-нибудь названы в его честь. Конечно - никто о нем и не слышал, пока их с Вэнни кадры на заднем дворе отеля не разошлись по рукам. Его имя еще ни разу нигде не всплывало - до знаменитой "торговой экскурсии."