Он отстранился на несколько дюймов. Она открыла глаза, чтобы заглянуть в глаза ему.

Сердце в груди глухо и тяжело колотилось, и она задыхалась, как будто только что бегала трусцой. Она была в оцепенении, и безмолвствовала - но только не он:

– У нас есть химия. Ты знаешь меня, Вэнни. Перестань думать - и просто чувствуй.

Он снова приник к ее рту, обхватив ее лицо ладонью, чтобы удержать на месте. Она не сопротивлялась - вместо этого она снова закрыла глаза, и приветствовала его горячий рот своими губами. Во второй раз она открылась ему навстречу уже безо всяких уговоров.

В его втором поцелуе уже не было кротости - больше сырого голода. И она его встретила.

Ее тело успело его запомнить - и теперь жаждало новых прикосновений.

Кажется, он это знал, поскольку его свободная рука крепко сжала ее бедра и скользнула выше. Хлопковая рубашка куда-то поползла под его ладонью, а свой большой палец он тем временем использовал, чтобы поглаживать ее бедра, неуклонно продвигаясь наверх.

Она стонала от движений его языка, и он отвечал ей сладким урчанием. Он прервал поцелуй, и они снова посмотрели друг на друга.

– Теперь раздвинь бедра пошире, и тащи свою попку к краю дивана.

Она посмотрела вниз и поняла, как высоко задралась ее рубашка. Она его отпустила и схватилась за подол, пытаясь натянуть его вниз, чтобы прикрыть обнажившуюся киску. Смайли оказался быстрее, выпустив ее бедра и лицо. Он перехватил ее запястья, прежде чем она успела восстановить попранную скромность. Он покачал головой:

– Не прячься от меня.

– Отпусти.

– Мы уже занимались сексом, но я еще никогда не видел тебя здесь. Раньше было слишком темно, чтобы я мог насладиться этим зрелищем. Открой мне бедра, и покажись.

– Ты все уже видишь. Все, что тебе нужно сделать - это посмотреть вниз.

Он медленно покачал головой:

– Этого недостаточно. Я хочу видеть тебя всю, целиком.

– Я никогда не снимаю рубашки.

– Просто вытяни руки вверх, и держись за верхнюю часть дивана.

– Зачем?

Он улыбнулся:

– Ты знаешь, что я хочу сделать.

Она замотала головой:

– Не знаю.

Его глаза сузились, и выражение лица стало мрачным:

– Скольких мужчин ты уже знала, Вэнни?

– Двух.

– И ты никогда не показывала им всю себя? Они что, никогда не хотели раздвинуть тебе ноги

и тебя оценить?
– Она с трудом глотнула:

– Нет.

Он испустил глубокое, сексуальное урчание.

– Почему ты изображаешь этот звук?

– Я возбужден. И я так рычу. Это хорошая вещь. Мы с тобой занимаемся сексом. Раздели его со

мной. Позволь мне тебя увидеть, Вэнни. Я знаю, как ты там себя чувствуешь, потому что уже

был у тебя внутри. Это самое лучшее чувство, которое я когда-либо испытывал. Теперь вытянись,

и крепче держись за спинку дивана. Ты будешь наслаждаться тем, что я тебя рассматриваю.

– Я так не думаю.

– Ты прекрасна, и у тебя нет необходимости меня стесняться. Меня моя нагота не смущает.

Но твоя обнаженность заставляет меня болеть от желания к тебе прикоснуться.

– Ну... ты работаешь над собой, и ты в отличной форме. А я нет.

– Мне нравится твоя форма. Она меня возбуждает.
– Смайли перехватил ее запястья, подняв их

еще выше, а затем согнул ее руки в локтях, пока они не коснулись спинки дивана.

– Держись здесь покрепче, и не отпускай. Закрой глаза, если это поможет тебе расслабиться,

Вэнни. Ты будешь наслаждаться всем, что я буду с тобой делать.

Он понизил голос и промурлыкал:

– Пожалуйста?

– Мы не должны этого делать. Все происходит слишком быстро.

– Я буду действовать медленнее. А ты будешь держаться за диван?

Она впилась пальцами в подушки. Он ослабил хватку на ее запястьях - и совершенно ее сразил, сжав ей бедра и дернув на сидении поближе к себе. Колени немного раздвинулись, и он крутанул бедрами, втиснувшись между ними и раздвинув их еще шире. Она посмотрела вниз и подавила проклятие. Рубашка уже съехала ей на живот, оставив ее совершенно беззащитной - от талии и ниже. В гостиной было светло, и все было видно с полной ясностью.