— Да, ты права. — Вер наклонился и посмотрел в окно. — Хотя как раз сейчас начинается дождик.

— О! — Я не знала, что сказать, умные мысли покинули меня.

— Как твои дела? — спросила наконец Прим. — Мы не виделись столько лет.

— Неужели, неужели прошло столько времени? — Вер казался растроганным. — О Боже, ты что-то сделала с волосами?

— Я подстригала волосы несколько раз с тех пор, как ты уехал.

— И, кажется, стала совсем большой. Ты выросла?

— Только внешне. — Прим постепенно приходила в себя. В ее голосе появилась привычная язвительность.

— Как я рад вновь увидеть тебя! Это замечательно. — Веру, кажется, не хватало слов.

Чтобы старые друзья не смущались под моим взглядом, я отвернулась и сделала вид, что пристально наблюдаю за луком-пореем, который жарился на сковороде.

— Гм, — Вер продвигался на ощупь. — А чем ты занималась все это время? Как поживают твои родители?

— Родители умерли.

— О, прости. Мне очень жаль.

— Не извиняйся, ведь ты не виноват в их смерти.

Я решила прийти Веру на помощь.

— Ты не смог бы открыть бутылку? — Я подала консервный ключ. — Мы с Прим собирались выпить по бокалу вина. Составишь нам компанию?

— Спасибо.

— Я принесу еще один бокал, — Прим выбежала из кухни.

— Ты привела старый дом в порядок, — сказал Вер, окидывая взглядом кухню.

Здесь действительно все сверкало — чашки, стопки тарелок на полках, выскобленный стол.

— Значит, ты знал крестную Виолы. — Увидев на лице Вера недоумение, я продолжила: — Хотела бы я пообщаться с Анной. Ты, очевидно, не знаешь: у бедняжки была болезнь Альцгеймера, умерла она не так давно. Это прозвучит довольно глупо, но я умываюсь в ее раковине, готовлю ужин в ее кастрюлях, читаю ее книги и сплю в ее постели, и поэтому иногда мне кажется, что мы с ней хорошо знакомы.

— Кто такая Виола?

— Крестница Анны. Анна оставила коттедж Виоле. Это замечательный маленький домик, полный прелестных вещей. Наши вкусы на удивление схожи. Я не преувеличу, если скажу, что мы с Анной родственные души.

— Разве сходство во вкусах гарантирует совместимость?

— Не обязательно. Но разве тебя не привлекают люди, которые любят то, что любишь ты?

— Никогда об этом не думал. Пожалуй, ты права.

Вер стоял слегка согнувшись, держал руке на поясе потертых хлопковых брюк и смотрел на меня сверху вниз. Его глаза казались большими, чем глаза Гая, из-за более темных ресниц. Я заметила дырку на рубашке, а нагрудный карман был полностью оторван. Сегодня Вер казался более расслабленным, чем на вечеринке в Гилдерой Холле.

— А вот и я! — Прим принесла бокал и налила вино. — Давайте выпьем за твое возвращение.

— За дружбу — новую и старую, — Вер поднял свой бокал. — И за встречу родственных душ.

Прим быстро взглянула на меня, затем перевела взгляд на Вера.

— Что ты здесь делаешь, Вер? Ты хотел увидеть Фредди?

— Я хотел увидеть Дасти. Но дело касается и Фредди. Боюсь, что у меня плохие новости. Ты наверняка не знаешь, Прим, но Гай проявил благородство и дал мне carte blanche на управление поместьем. Я проверил бухгалтерские документы и пришел к выводу, что необходимо немедленно кое-что предпринять. Мельница приносит убытки уже много лет. Я полагаю, что ее следует закрыть. Только что я сообщил об этом Дасти.

— Как он воспринял новость? — спросила Прим.

— На удивление спокойно. Очевидно, Дасти понимал, что все идет к этому. Я пообещал, что работы ему хватит на ближайшие двенадцать месяцев, — несколько коттеджей в поместье нуждаются в срочном ремонте. Затем он выйдет на пенсию и будет получать неплохие деньги. Таким образом, мне удалось подсластить пилюлю.

— А что будет с мельницей?

— В ближайшее время ничего. Дасти будет оставаться там столько, сколько пожелает. За это он будет поддерживать механизмы в рабочем состоянии. К сожалению, ты теряешь работу, — Вер виновато улыбнулся.

— Не знаю, что и сказать. Я огорчена и рада одновременно. Работа на мельнице нелегка и скучна, но она давала мне возможность хоть как-то существовать. Кроме того, у меня есть подопечные, о которых я должна заботиться.

— Какая же я тупица! — воскликнула Прим. — Я напрочь забыла. У меня есть превосходная работа для тебя. Совет больницы принял решение сделать подарок своему старейшему и самому заслуженному члену. Было решено написать ее портрет и повесить в холле больницы. Я дала тебе такие рекомендации, что решение было принято единогласно.

— Но ведь ты ни разу не видела моих работ!

— Ты права. Но я уверена, что ты сможешь разместить глаза и уши в положенных местах, не правда ли? Никакого кубизма и сюрреализма. Никто не хочет, чтобы леди Фриск выглядела более уродливо, чем она есть на самом деле.

— Леди Фриск? О Боже! Как она отнесется к этой затее? Боюсь, что она недолюбливает меня.

— Ее ужасное величество было настолько польщено предложением Совета, что смогло пробормотать лишь несколько слов о тяжком бремени, гражданском долге и о том, что надеется помочь тебе не скатиться по наклонной.