Я не стала спрашивать Рут, начала ли мама снова пить.

— У тебя не получится убедить маму поговорить с нами? Мы смогли бы устроить так, что кто-то другой будет получать за нее пособие, пока она болеет.

— Не знаю, наверное, нет…

— Но Рут, дорогая, что вы будете есть? Нельзя жить так, как вы. Просыпаясь по утрам, вы не имеете понятия, кто сегодня вас накормит, чем и где. Малышка может заболеть, если не будет получать достаточного количества здоровой свежей пищи.

Рут выглядела абсолютно несчастной и обессиленной. Кожа под ее глазами была темного, почти лилового цвета. Мне хотелось обнять девочку, но я знала: ей это не понравится.

— Вы, ублюдки! — Уилл ворвался в хижину. Он был в грязи с головы до ног. — Вы должны были мне сказать! Умираю от голода. Я почти поймал форель, огромную форель. В следующий раз я сплету сеть. Ей уже не уйти от меня.

— Здравствуй, Уилл.

Уилл проигнорировал мое приветствие, подошел к столу и протянул черную от грязи руку.

— Не смей ни к чему прикасаться, Уильям Рокер! — в голосе Прим звучали металлические нотки. Уилл послушно отдернул руку назад. — Девочки тяжело работали, чтобы сделать нам сюрприз. Ты не имеешь права все испортить.

Наконец чайник закипел. Мы тут же стали пить чай, хотя Прим и я лишь час назад закончили ленч. Глиняные чашки начали распадаться, как только их наполнили горячей водой. Чай на вкус был похож на жидкую грязь. Я с трудом сделала несколько глотков. Сосиски оказались сырыми внутри. Мне пришлось проделать жонглерский трюк — и сосиска незаметно исчезла в кармане. Лишь Эдвард выпил чай до дна и теперь пережевывал сосиску с показным удовольствием. В моей порции желе неизвестно каким образом оказался прутик.

— Фу, дерьмо! — Уилл открыл рот и выплюнул содержимое в тарелку, затем ладонью смел полуразжеванную пищу с тарелки на землю.

— Вы не правы, молодой человек! — Эдвард нахмурился. — Лично я не помню, когда ел такую вкусную еду и наслаждался столь приятной компанией.

Он улыбнулся и взъерошил волосы Френки. Улыбка Эдварда была ободряющей, а голубые глаза смотрели с теплотой. Я не понимала, как Прим удается устоять перед ним. Хотя, конечно же, сексуальное влечение не подвластно разуму и воле. Прим оперлась подбородком о согнутую в локте руку и не отрываясь смотрела на Эдварда. Эдвард поймал ее взгляд. Легкая тень омрачила его лицо.

Прим встала из-за стола.

— Давайте немного пройдемся.

Лес стоял во всей красе: зеленые кроны, аромат весенней травы, звонкое пение птиц. Дикие голуби нежно ворковали, порхая среди ветвей. Я остановилась послушать невидимого за деревьями дятла. Невесомые пылинки кружили в полосках света бесконечные хороводы. Колокольчики яркими пятнами мерцали над землей. Сладкий запах цветов смешался с острым запахом дикого чеснока под нашими ногами.

Хлоя, Бальтазар и Френки бежали впереди. Френки заметила колокольчики и стала собирать букет.

— Мы не должны позволять ей рвать цветы, — сказала Прим.

— Она так счастлива. Не будем портить ребенку настроение, — задыхаясь, ответила я — Титч с каждым шагом становилась все тяжелее.

— Позволь мне помочь. Я возьму малышку, — сказал Эдвард и осторожно забрал девочку.

Титч на секунду открыла глаза, но немедленно заснула после того, как Эдвард стал нежно гладить ее по головке.

— Фу! Здесь воняет! — крикнул Уилл. — Жаль, что у меня нет ружья. Я бы перестрелял всех птиц.

Было очевидно, что Уилл совершенно равнодушен к красотам природы.

— Разве здесь не прекрасно? — обратилась я к Рут. — Смотри, как белки бегают друг за другом.

Рут в ответ, как обычно, передернула плечами. Но когда мы приблизились к дикой яблоне, которую сверху донизу укрывали белоснежные цветы, лицо Рут засияло от удовольствия.

— Я оставлю за собой дорожку, как Гензель и Гретель[69]. — Френки нарвала охапку листьев и стала разбрасывать позади себя.

— Дура, ты никогда не сможешь найти их, — засмеялся Уилл. — Листья засохнут или сгниют.

— Никто не смог бы найти и крошки хлеба, — ответила Френки. — Сам дурак. Жирная свинья.

— Дети! — строго произнесла Прим. — Ведите себя хорошо или отправляйтесь домой. Давайте попробуем наслаждаться природой без шума и ссор.

Френки немедленно замолчала, но Уилл, топая за моей спиной, бормотал:

— Ду-ра, ду-ра.

У Уилла, безусловно, был тяжелый характер.

— Послушайте! — Френки резко остановилась. Я чуть было не врезалась в нее. — Что это за странный звук?

Раздался вой, который сменился пронзительным визгом. Птицы с шумом поднялись в воздух, белки спрятались в кронах.