Я заметила, что после того, как Прим сделала замечание Френки по поводу грязных ногтей, Рут спрятала руки в карманы.

— Мама заболела. Поэтому я не могу больше посещать школу, — пояснила она.

— Не можешь? Но ваша мама выздоровела, не правда ли? Обязательно приходи завтра.

Рут обреченно пожала плечами. Я заметила, что у девочки нервный тик: она вздрагивала каждые несколько секунд. Было очевидно: ее что-то угнетает.

— Ненавижу эти дурацкие колокольчики! — вмешалась в разговор Френки. — У меня болит голова от колокольного звона. Бом, бом, бом, — очень громко нараспев произнесла она прямо мне в ухо.

Присутствие Рут плохо влияло на поведение Френки. Девочка чувствовала, что перестала быть центром внимания.

— Пойдемте прогуляемся, — предложила я. — Я понесу Титч.

Малышка лежала, полузакрыв глаза, и сосала палец.

— Да, да, пойдемте в хижину! — Френки подпрыгнула на месте. — Я пойду впереди. Можно, мы завяжем тебе глаза? — В руке Френки держала носовой платок Прим.

— Боюсь, что у меня не получится спуститься по извилистой тропинке с завязанными глазами. Я свалюсь на землю и скачусь со склона в реку. Обещаю, что закрою глаза, как только мы подойдем к двери.

— Идите за мной! Идите за мной! — кричала Френки.

Ее крик напугал Титч. Малышка заплакала.

— Здравствуйте. Можно войти? — в комнату вошел Эдвард. — Я долго стучал, но вы не слышали. Мы должны идти за тобой? Покажешь нам дорогу, юная леди? — Эдвард тепло улыбнулся и посмотрел сверху вниз на Френки.

— Я не собиралась приглашать никаких мужчин, — резко ответила Френки.

— Очень грубо, Френки! — сказала Прим. — Ты должна извиниться перед доктором Гилдкристом.

— Все в порядке. — Эдвард присел на корточки. Его голова оказалась на одном уровне с головой Френки. — Когда маленькие девочки приходят в больницу, я прошу их высунуть язык. Давай проверим твой. — Френки высунула язык. — О, какой ужас! Как грубо! Высунь еще. Ого, очень хорошо! А теперь делай так, — Эдвард приложил большие пальцы к ушам и помахал остальными пальцами.

Френки захихикала. Титч залилась звонким смехом. Только Рут даже не улыбнулась.

— Эдвард, прекрати! — Прим встала со стула и натянула плащ.

— Секундочку! — Эдвард вытащил платок и провел по ее щеке. — Или сажа, или косметика. — Большая красная рука Эдварда легла на плечо Прим. Он наклонился и нежно посмотрел ей в лицо. — Что с тобой? Успокойся, старушка.

— Ты мог бы сказать: тпру, лошадка, — сказала Прим угрюмо. Затем, сделав над собой усилие, добавила: — Не обращай внимания. Я самая настоящая идиотка.

— Я знаю огромное количество эпитетов, которые тебе подходят. Среди них нет слова идиотка.

Лицо Эдварда лучше всяких слов говорило о любви, которую он испытывал к Прим. Я отвернулась. У меня возникло чувство, что я стала свидетелем чего-то очень личного, очень интимного.

— Пойдемте! — нетерпеливо крикнула Френки.

Под массивными фиолетовыми тучами небо стало желтым. На мгновение показалось солнце, и сад огласился птичьими трелями. Френки бежала впереди и напевала что-то под нос. Рут замыкала процессию. Я закрыла глаза перед дверью в хижину. Потная ручонка ухватила мою руку и затащила меня вовнутрь. Открыв глаза, я издала возглас удивления. Стены хижины были украшены цветами: оранжевыми тюльпанами, ярко-красными пионами, белыми и голубыми ирисами и охапками зеленых листьев. Хижина преобразилась. Эффект был потрясающим, хотя некоторые цветки уже начали увядать.

— Мои дорогие, где вы раздобыли эти прекрасные цветы? И как вам удалось прикрепить их к стене?

Присмотревшись внимательней, я обнаружила следы клея, стекавшие по стене.

— Я нарвала цветов с наружной стороны заборов, — промямлила Френки несколько виновато. — Честное слово, я не лазила в чужие сады. А Рут испекла печенье.

Скатерть из красного бархата, украшенная цветами, покрывала стол. На самодельных тарелках из листьев лежали темные и розовые в полоску сосиски, а также крохотные кусочки серого цвета печенья с ягодами смородины посредине. В центре стола стояло блюдо с зеленого цвета желе, которое слегка растеклось по краям.

— Прекрасно! — Я поцеловала Френки. Девочка крепко обхватила меня руками за шею, вне себя от радости. — Спасибо большое за то, что ты сделала. Молодчина!

Я также поцеловала Рут, которая все еще держалась скованно и ни на что не реагировала.

Френки с ликованием подпрыгивала на месте.

— Скатерть мы сделали из маминого вечернего платья. — Прим и я обменялись взглядами. — Чашки слепили из глины, которую выкопали на берегу. Из дома мы принесли чайник и несколько пакетиков чая. У нас не оказалось молока, но зато есть сахар. Я пока разожгу огонь.

— Может ли мужчина предложить свою помощь? — смиренно спросил Эдвард.

— Пойдем со мной.

Френки выскочила наружу. Она волновалась, вероятно, ей приходилось устраивать вечеринки не так часто. Когда чайник закипел, Прим, я и Рут уселись за стол.

— Какое вкусное печенье, Рут, — сказала я и переложила Титч с одной руки на другую. Малышка закрыла глазки и стала засыпать. — Ты любишь готовить?

Рут повела плечами.

— В рецепте написано добавить в тесто яйца, но в доме не оказалось ни одного. Мама не очень хорошо себя чувствует, она не пошла сегодня за пособием.