Анатолия представили присутствующим. Он не пытался запомнить имён. Помимо парней, спасших его, в банке присутствовали: активно седеющий мужчина предпенсионного возраста; ещё один молодой человек совершенно невыразительной внешности; две дамы, лучшая пора которых закончилась лет десять назад; мальчонка, вряд ли успевший перейти в пятый класс, и относительно молодая женщина - судя по строгой одежде, работа её была скучна, как программа телевидения до "перестройки". Её имя Проценко всё-таки отложил в памяти - Вероника. Пожалуй, она была единственной, кто вызвал у него симпатию, однако он не собирался идти на поводу у чувств, родившихся не в мозгу, а метром ниже.

После знакомства Анатолий не без удовольствия разделил нехитрую трапезу с нынешними обитателями банка, а после отошёл в сторону и занял место у окна, где и пребывал до настоящего времени.

Пару раз к нему подходили, в том числе и Вероника. Все, как один, относились нему хорошо, были вежливы и даже участливы. Он не мог сказать, насколько они искренни, да это и не важно, по большому счёту. Всего-то полчаса пребывания здесь убедили Проценко, что он не желает видеть рядом с собой никого. НИКОГО. Это стало для него неприятным открытием, особенно учитывая, сколь мало людей осталось в городе (может, и больше, чем он думал, но всё равно ничтожное количество по сравнению с тем, что было недавно). Анатолий пытался себя убедить, что глупо строить из себя героя-одиночку, что только вместе они смогут выжить в окружении "зомби", что, в конце концов, ему, как и любому, нужно человеческое общение... Ничего не помогало. Мысль о том, чтобы вернуться в СВОЁ убежище с каждой минутой казалась всё заманчивее.

Ничто не мешало ему просто взять и уйти (благо, автомат Калашникова с полным рожком по-прежнему при нём). Тем не менее, мужчина колебался. От банка до автосервиса далеко, пешком добираться слишком опасно, да и небольшое это удовольствие: прогуливаться по улицам, заваленным обломками зданий, разбитыми машинами и трупами, которые наверняка уже начали пованивать.

Нужен транспорт. Эх, как же жалко "Ленд Крузер"! Но что сделано - то сделано (вернее, наделано). Когда Виталий и Вячеслав привезли Проценко сюда, он обратил внимание, что, помимо милицейских "Жигулей", на которых они приехали, на заднем дворе банка стояли оранжевый "Москвич-412" и синий РАФ-2203.

Микроавтобус ему одному ни к чему, а вот легковушка - в самый раз. Он осознавал, что выжившие вряд ли обрадуются такому развитию событий, поскольку вернуть машину он не сможет, а поехать с кем-то не согласится, чтобы не выдавать своё убежище.

"Надо было сидеть у себя и не высовываться!" - в который раз укорил себя Анатолий.

В одном он не сомневался: как бы ни сложились обстоятельства, он не хотел крови этих людей.

* * *

Никто не собирался бросать Леонида.

На улицах городов лежали тысячи тел, но это ничего не меняло. Сутурин был одним из выживших, из тех, кто уцелел после начала эпидемии. В силу естественного иммунитета или по другой причине - неважно.

Татьяна не принимала участия в похоронах Леонида, если так можно было назвать происходящее. Она сидела вместе с Ксенией и глядела в окно, ничего не видя.

Подогнав УАЗ к ближайшему чахлому лесу, Михаил вместе с Денисом вытащил тело Сутурина из машины, и они отнесли его в сторону от дороги. Лопаты у них не было, а когда Фролов предложил раздобыть её в городе, женщина уверенно заявила, что в этом нет необходимости.

Леонид мёртв, осталась лишь оболочка, которая, несомненно, тоже заслуживает почестей, но не ненужного риска. В какой-то мере успокаивало, что теперь, когда животные тоже изменились, они не притронутся к трупу.

Основную же причину своей категоричности Татьяна не решилась озвучить. Она хотела поскорее избавиться от покойника - просто чтобы его не было.

И забыть. Всё.

Конечно, глупо и импульсивно, но если она даст волю своим истинным чувствам, то сломается. Она бы и не противилась - какой смысл вообще в подобной жизни?
– если бы не ещё один человек, ради которого стоило продолжать бороться.

Ксения.

Найдя более-менее подходящее место, Михаил и Денис положили тело и прикрыли его наломанными здесь же ветками. Явно не удовлетворённые такой церемонией, они вернулись к УАЗу.

– Куда теперь?
– спросил Афанасьев, забравшись в кабину.

– Трасса перекрыта слизью, - ответил Фролов, располагаясь в салоне, - так что, похоже, обратно в город.

Рядом с водителем он садиться не стал, поскольку через отсутствующую половину лобового стекла вода свободно заливала пассажирское сиденье, и каждый взмах единственного уцелевшего "дворника" усугублял ситуацию.

– Выходит, затея провалилась?
– нахмурился Михаил.

– Я этого не говорил. Есть и другие дороги, в конце концов. Рано или поздно мы найдём чистую.

– М-да, - хмыкнул Афанасьев и, помедлив, посмотрел в зеркало на сидящую позади женщину.
– А ты что скажешь, Таня?

– Лишь бы не стоять на одном месте, - ответила она.

Михаил опустил взгляд на указатель уровня топлива (оставалось меньше половины бака) и повёл автомобиль обратно в Спасск-Дальний.

* * *