Я поделился соображениями с Холодовым. К моему удивлению, он уже знал о «дефекте» Мойвина.

– Возможно, они захотели провести тест, работает ли цифрофаг с такими «запасками» или только с полноценными личностями.

Разумно. Нет сомнений, что магеллановцы тщательно проверили каждого пленника перед тем, как отправить нас доктору Джудо. А ещё они наверняка изучили мой багаж и нашли там спрятанные транс-ампулы, в том числе с воспоминаниями Захара. Да, похоже, Мойвина действительно решили протестировать.

Однако на повестке дня – или ночи – встал другой вопрос: куда двигаться дальше, в библиотеку или к госпоже Трисе? Последняя могла оказаться красной вдовой, а могла и не оказаться. Зато она определённо знала больше, чем покрытые налётом цензуры общедоступные городские истины. Холодов демонстрировал здравый подход к делу, поэтому я поведал ему о загадочной женщине, обещавшей приоткрыть завесы некоторых тайн. Николай всерьёз обдумал предложение и сказал:

– Неоправданно высокий риск. Община красных вдов существует на самом деле, в этом нет сомнений. А твоя спасительница прямо заявила, что её мужа укокошили.

– Обвинив еретиком, – уточнил я. – А мужья красных вдов были воинами.

– Она могла и переврать факты. – Холодов задумался. – Хотя обычно они не живут в одиночестве, а находят себе мягкотелых мужей для прикрытия.

– Ну вот.

Ещё раз всё взвесив, Николай категорично замотал головой:

– Нет, опасность зашкаливает. Мы рискуем угодить в смертельную ловушку. Причём, запихаем себя туда собственноручно.

Так-так. И с каких пор этот юнец в теле скороспелой школьницы возомнил себя главным червём и принимает окончательные решения?

– Есть предложения получше? Таймер запущен. – Я постучал по голому запястью. – У нас нет времени отсиживаться в библиотеках и ждать манны небесной, как аборигены Империала.

– А мы и не будем отсиживаться, – отпарировалХолодов. – Нам вообще нечего делать в городе. Всё, что нам нужно, находится у еретиков на Руинах.

– Ты знаешь, как туда пробраться? – спросил я и отшвырнул камень.

– Конечно. Зря времени не терял, – хмыкнул Николай. – Пошли в библиотеку, там всё обсудим.

Хотелось возразить, поспорить, но я понимал, что Холодов прав. По крайней мере, стоило его выслушать, а к леди Трисе всегда можно вернуться позже. Пока мы шли к временному убежищу, у меня созрело пару вопросов к юному напарнику. Посмотрим, что он скажет.

Возникла острая нужда переговорить с аборигеном, поэтому я приоткрыл дверь темницы Сумволя и спросил:

– Что скажешь по поводу предложения моего напарника?

– Сунуться к еретикам? – вяло уточнил Сумволь.

Долгое безмолвие усыпило его прежнюю прыть. Да и признание Холодова касательно Лузы не прибавило радости.

– К ним самым.

– Как только проберёмся к Руинам, нас тут же схватят, посчитав имперскими вассалами. – Он продолжал считать нас единым целым. – Насколько знаю, еретики сами вербуют жителей и не привыкли, чтобы к ним приходили добровольно. И обратного пути точно не будет.

– Но это ведь лучше, чем попасть в лапы красной вдове?

– Из двух зол я бы выбрал еретиков.

Похоже, парня до чёртиков пугали вдовьи страшилки. Боюсь представить, чего он наслушался про участь пропавших юношей. Этот глубоко запрятанный сундук страхов и воспоминаний мне пока не попадался на глаза. Всё, что я знал – пленников превращали в обезличенных слуг, но тому предшествовали мучительные испытания и процедуры. Да и сама служба в имперском дворце – то ещё испытание. Неугодных и единожды провинившихся отдавали на рассмотрение Призраку Пустынь. Изгоняли в пустыню, как всякого преступника, за исключением проклятых и еретиков – ими возбранялось марать Священные Пески. Считалось, что невиновные вернутся к следующему рассвету, а виновные понесут заслуженное наказание.

Судебная система средневековой выделки, зато экономичная для казны. Судили лишь тех, кто мог позволить себе официального защитника. Само собой, изгнанники не возвращались. Смерть в страшных муках, на фоне которой сжигание еретиков можно считать благородной эвтаназией. Но дело в том, что «пёстрые» не считали изгнание неминуемой смертью. Для них оно выглядело правосудием с возможностью выжить.

В библиотеке пахло запрелыми папирусами. Письмена равномерно грудились на столах и настилах одинаковыми блоками, создавая ощущение упорядоченного хаоса. На мягких лежбищах вдоль стен развалились чтецы, некоторые блаженно дремали, выбрав неподходящее чтиво. По первому ощущению, настенные факелы выдавали недостаточно света для комфортного чтения. Но мы ведь пришли не за этим.