Мое сердце уходит в пятки. Я с трудом облокачиваюсь о стену и на секунду перевожу дух. Легкие дерет от боли, но я не могу позволить себе ни секунды промедления.

Спустившись вниз, я выхожу на улицу и быстрым шагом подхожу к стойлу. Открыв двери, я ожидаю увидеть папиного любимого коня или Аниту, которую обещали вернуть моей семье. Но там никого нет. Ни свежего стога сена, ни воды, ни лошадей. Все будто просто исчезло.

Боль в моей груди разрастается, и, наконец, я не выдерживаю. Я оседаю на холодную землю и начинаю громко, отчаянно плакать. Я завываю и обнимаю себя руками, как будто только это может спасти меня от одиночества.

Они пропали. Возможно, они переехали, купив новый дом на деньги королевства, а остальные вещи еще не перевезли. А возможно...

Я не хотела об этом думать. От одной мысли о том, что с ними могли что-то сделать, мне становится плохо. Но я успокаиваю себя тем, что если членам Элитного отряда было приказано убить мою семью, то вряд ли они стали бы воровать вещи и столовое серебро.

Если только они не хотели обставить все так, как будто моя семья переехала.

Я хватаю ртом воздух и изо всех сил кусаю свою ладонь, чтобы не закричать. Я должна поговорить с Эйданом. С Адрианом. Хоть с кем-то.

Неужели мне не позволяли увидеться с родителями, потому что...потому что видеться было уже не с кем?

Я теряю счет минутам, проведенным в стойле. Моя голова наполняется тяжестью, и я с трудом могу различить звуки приближающегося топота.

Гэйб и Дэшон врываются в стойло с громкими криками. Они подхватывают меня под руки, и я пытаюсь остановить их, попросить, чтобы они дали мне еще одну секунду наедине со своим горем в своем родном доме. Но я мигом вспоминаю, что они, по сути, уже и не люди вовсе. Они всего лишь служители короля, им не свойственно сострадание, если оно идет вразрез с приказами господина. Они всего лишь бесцельные куклы, набитые чучела, лишенные души.

Эта мысль заставляет меня рассмеяться. Хранители волокут меня все дальше от моего дома, а я продолжаю громко, заливисто хохотать, пока мне не начинает казаться, что именно смех является причиной тупой, обволакивающей боли внутри.

Эйдан

... Не кровные узы выплетают ткань семейных отношений, а одна только любовь.

Гийом Мюссо. Потому что я тебя люблю

Принц и принцесса стоят напротив двери, ведущей в зал королевских Советов, и буравят ее глазами. Оба они понуры - Адриан с силой ударяет спиной по стене, а Селеста скрещивает руки на груди и недовольно переводит взгляд с него на меня.

– Успокойтесь, ваше высочество, - бесстрастно советую я.
– Вы все равно не повлияете на исход процесса.

На самом деле, мне нет дела до переживаний принца, но я вынужден сказать то, что должен. Обязанности капитана Элитного отряда порой сильно давят на мое чувство собственного достоинства.

Он впивается в меня взглядом, прямо как в детстве. Я почти инстинктивно ожидаю, что за этим последует драка, но он лишь произносит:

– Не вам учить меня, капитан.

Я оставляю его замечание без ответа и просто пожимаю плечами. В Адриане нет особой жажды власти или тщеславия, что всегда меня удивляло. Когда нам было по семь лет, он впервые узнал о том, что магия Просвещения на меня не действует - он даже всерьез решился это проверить. Но когда он понял, что я сильнее его, то обозлился и бросился на меня с кулаками. Это была наша не последняя драка. Скорее она положила начало вражде, которая длится и по сей день. Я смутно догадывался о причинах, но понимал, что вовсе не отсутствие власти надо мной движет его ненавистью. Я знал, что дело было в другом.

– Прекратите, мальчики, - закатив глаза, произносит Селеста.
– Уже трижды не дети, а все еще пытаетесь померяться достоинствами.

Я смотрю на реакцию Адриана, но тот упорно сохраняет самообладание. Какая неимоверная выдержка! Я с трудом сдерживаю усмешку.

– Чертовы послы. Чертовы регионы. Чертовы люди, - бормочет Селеста, вперив глаза в потолок.

– Да они ничего не могут сделать, - не очень уверенно заверяет ее Адриан, - это была самооборона. Если они предлагают в качестве альтернативы голову Эсмеральды, то, возможно, отцу стоит усомниться в их преданности.

Мы уже около двадцати минут стоим у зала Советов. Как оказалось, причиной срочного собрания были забастовки в Стейси - как только люди узнали о том, что кого-то убили на месте без суда и следствия, то сразу же воспротивились. Под лозунгом "Просветители могут править нами только, если даруют справедливость" они высыпали на улицы и устроили массовые протесты. Многие были арестованы, но их судьба пока неясна. Послы из Стейси и других регионов быстро прибыли в Лакнес, чтобы разъяснить ситуацию, произошедшую на границе, и принять необходимые меры.