– Что происходит?
– мгновенно проснувшись, пробормотала я.

Отец рывком вытащил из деревянного шкафа у моей кровати сумку, набитую вещами, а мама спешно сорвала с меня одеяло.

– Эланис, тебе надо уехать.

Я растерянно оглядывалась, стараясь немного очнуться ото сна. Мама тянула меня к шкафу, чтобы я собиралась, но я не могла отвести взгляда от собранной сумки:

– Куда уехать? Я никуда не поеду. Пап, может, ты прекратишь разбрасывать мои вещи? И когда вы успели все это собрать?

Мама, полностью одетая в платье и накинутый сверху ажурный синий платок, взяла мое лицо в ладони и пристально посмотрела на меня серыми глазами:

– Послушай, у нас нет на все это времени. Сейчас ты сядешь на лошадь и поскачешь в сторону северной границы. Переночуешь в сарае, где мы держали лошадей, когда приезжали к дяде Томсону. Пожалуйста, не задавай вопросов, - ее голос срывается, и она прячет глаза, - когда-нибудь ты поймешь нас, детка.

Меня трясет. Отец накидывает мне на плечи пальто и с силой сжимает мою руку:

– Будь сильной, хорошо? Что бы там ни было, ты должна быть сильной.

– Я не сдвинусь с места, пока вы не объясните мне, что происходит, - оттолкнув его, рычу я.

Мама закрывает рукой рот и из ее глаз начинают течь слезы, заставляя меня вздрогнуть прямо как в детстве. Быстрым жестом она надевает мне на средний палец маленькое рубиновое колечко:

– С днем рождения, малышка. Прости меня. Прости нас, пожалуйста...

Отец придвигает меня к себе и одаривает тяжелым взглядом:

– Эланис, сегодня ты стала взрослой. Тебе придется научиться бороться за себя, отстаивать свое место в мире и свою жизнь. Ты сейчас ценнее всех сокровищ в королевской казне, ценнее Просветителей и их дара. Ты должна сделать то, что велит тебе мама, а дальше - позаботиться о себе. Пообещай мне заботиться о себе.

– О чем ты говоришь?
– недоуменно пячусь от него я.

Папа лишь качает головой, подталкивая меня к двери.

– Мам?
– бормочу я, но мои слова остаются без ответа.

Когда до меня доходит вся серьезность их намерений, я изо всех сил сжимаю губы, чтобы сдержать рвущиеся наружу рыдания. Я смотрю на маму, которая прячет лицо в ладонях и на папу, который кажется постаревшим лет на десять с прошедшего вечера.

– Вы не можете выгнать меня. Кто позаботится о вас? Я должна помогать маме по хозяйству, ты целыми днями на работе...а теперь вы отправляете меня куда-то, не сказав ни слова...

– Единственное, чем ты можешь нам сейчас помочь - своим отъездом. И себе тоже. Ты мне веришь? Скажи мне, Эланис, ты веришь мне?
– его голос дрожит, как будто он сам сомневается в своих словах.

Я теряюсь в собственном разуме, не зная, что мне делать. Моя преданность родителям тянет меня подчиниться их просьбе, но страх удерживает меня на месте. Мама в отчаянной мольбе заламывает руки, а отец с силой стискивает мои плечи:

– Пожалуйста, Эланис, просто поверь мне. Ты должна уехать сейчас - позже ты все узнаешь. Я обещаю тебе, что мы не пострадаем.

Его глаза я не забуду никогда - темные, подернутые дымкой отчаяния и боли, как будто он только что отдал все, что у него было. Скача на своей вороной фризе Аните, я позволяла утреннему ветру развевать мои слезы и уносить мои мысли. Я думала обо всем, чего мне уже недоставало и что у меня так резко отняли - о маминой стряпне, о наших детских прогулках с отцом, о его историях. Я думала о своих мечтах прожить жизнь нормально, как и мои родители - выйти замуж по любви, родить детей и стать хорошей женой и матерью. Мне так мало нужно было от жизни, а теперь я не понимаю, куда еду и когда смогу вернуться.

Мое темное пальто не спасает от пронизывающего холодного ветра - мой путь лежал на север через Священные долины Лакнеса, и дальше - в горы Ветров, через которые можно было добраться в Стейси. Куда же мне ехать потом? В Кравер?

Стараясь не оглядываться на пробуждающийся за спиной Лакнес, я пришпорила коня и позволила Аните увозить меня от дома все дальше. Передо мной стелились зеленые равнины, украшенные редкими маленькими домиками - ничего похожего на торговый центр, который всегда кипел жизнью.

Через четыре часа изматывающей поездки и чувства полнейшей растерянности, я подъехала к маленькой красной постройке, огражденной покосившейся калиткой. Дом возле нее выглядел опустевшим - синяя краска облезла, а окна взирали на меня пустыми глазницами. Несколько лет назад дядя Томсон с семьей перебрались в Кравер, куда, судя по всему, и должен лежать мой путь. Я вполне могла бы обойтись и без передышки, но впереди долгая дорога, а я не привыкла к часам, проведенным в седле.

Если родители сказали переночевать здесь, значит, у них на то были причины. Возможно, тут я найду что-нибудь, чем смогу пополнить мои скудные припасы из быстрого пайка, бутылки воды, теплого свитера и десяти звонких весенцев. Или, что важнее, возможно, здесь я найду ответы.