– Катя, что ты натворила?!
– я в ужасе всплёскиваю руками.

– По твоему, мне должны были оторвать голову?
– с вызовом произносит она, а глаза светятся слепящим зелёным огнём, и пахнет от девушки кровью и смертью.

– Катюша, ты в зверя превращаешься!

– Звери они, а я дракон.

Гл.14.

Зябко, дождя нет, но сыро. С тоской гляжу на зашнурованные до самого верха палатки, сейчас там обогреваются "шмелями" - миниатюрными керасинками, представляю как там тепло. Нырнуть бы в одну из них и растянуться в тепле и спокойствии, но это не для нас. Я пока ещё не знаю, как назвать то, что мы наделали, это преступление или досадная случайность. Ладно, Вова-оборотень, хотя и его почему-то жалко, но Алёнка! Болезненно кольнуло сердце, вспоминаю Дарьюшкино предостережение, опасно поить свои чёрные камни кровью, так можно растерять всё человеческое. Покосился на Катю, её глаза ярко светятся в темноте, угольно чёрные зрачки вытянуты как у кошки, а от тела всё ещё волнами отходит жар от недавнего перевоплощения в дракона.

– В моём распоряжении была секунда, если б я не вырвалась из рук Алёнки, он бы меня убил, - Катя неожиданно начинает оправдываться.
– Думаешь, мне её не жаль? Говорила, пройдусь к башням сама, нет, попёрлась за мной, не камнями же её отгонять!

– Ты специально искала Вову?
– с осуждением произношу я.

– Он посчитал нас своей дичью, не просто так тебя подранком назвал. Я уверена, здесь бродят и другие оборотни, у башен разбросаны кости.

– Человеческие?
– напрягся я.

– Лошадиные ... или коровьи.

– Вот видишь, может он за людьми не охотился.

– Да, конечно, - насмешливо парирует Катя, - он с ума сходил от запаха твоей крови!

– Ты ... их спрятала?
– угрюмо спрашиваю я.

– Как-то не подумала.

– Завтра кинутся их искать, определённо найдут два трупа и не нужно быть наивными, все ниточки потянутся к нам.

– Как-то не подумала, всё произошло так быстро: ночь, луна и оскал Вовы-оборотня. А в личине дракона, о таких мелочах, как припрятать трупы, если честно, мне было бы смешно. Это сейчас я начинаю испытывать кое-какие эмоции ... и то, в упрощённом виде. А, в тот момент во мне бушевала ярость, и хотелось сжечь весь лагерь спелеологов, словно они были виноваты, что приютили оборотня. Я хочу тебе признаться, Кирилл, мне все сложнее и сложнее быть в человеческом обличии, мне не хочется прятаться в этой мягкотелой оболочке, хочу всегда летать, уносить с пастбищ быков, сжигать города!

– Что? Что ты сказала, какие города?
– поперхнулся я.

– Это я сказала?
– у Кати округлились глаза, затем неопределённо пожала хрупкими плечами, и с вызовом заявила: - Я имею в виду вражьи города!

– Не имела, - я укоризненно покачал головой.

– А может и так, что нам до никчемных людишек!

– Катюша, как ты можешь так говорить, да в тебе самой человеческое сердце!

– Очень маленькое и весьма не совершенное. А я хочу иметь своё, огромное, раскалённое, и чтоб бухало так, чтоб земля содрогалась!

– Остынь, девочка!
– я тряхнул её за плечи.

Катерина громко засопела, уткнулась мне в плечо: - Кирюша, ну почему мы должны ползать по земле как улитки, а мне летать охота!

– Метлу б тебе и ступу, - усмехнулся я.

– Примитивно, ведьмы мне не ровня, - неожиданно серьёзно реагирует она на мою шутку.

– Что-то ты совсем расклеилась, - покачал я головой.

– Ловлю отходняк после перевоплощения, - Катя прикрыла светящиеся глаза и тоскливо произносит: - Ты прав, необходимо их куда-нибудь оттащить, нам лишняя возня с представителями закона не нужна, у нас своих дел по горло, в Москву надо ехать.

Поспешно покидаем спящий лагерь спелеологов, окунаемся во мрак тоннеля, выходим к пещерному монастырю. С опаской смотрю на выбитый в скале вход. Что творится в его подземельях, жизнь или там обитает смерть, непонятно. Мне кажется, из чёрных провалов окон монастыря, вырывается тусклый свет. Внезапно в проёме чёрного окна мелькнула крылатая тень и, ошпарив раскаленным взглядом, исчезла во мгле ... но может, то были две зажженные сигареты?

Прижимаясь к древней стене, пытаемся как можно быстрее миновать кладбище. Днём такое безобидное, сейчас оно словно просыпается и, о ужас, вздох прокатывается между надгробий ... или это ночная птица выдала непонятный звук?

Чувствительно вздрогнула земля, кресты со скрипом наклонились.

– Ой!
– пугается Катюша и влипает в меня, её тело сотрясла крупная дрожь.

– Похоже, землетрясение, - неуверенно произношу я.

– Нет, это не землетрясение, - от ужаса закатывает глаза девушка, - Кирилл, давай быстрее отсюда уйдём.

– Сам хочу, - я хватаю её за руку, и мы бежим по узкой тропе.

До сих пор не знал такого ужаса, кладбище словно становится на дыбы, ломаются кресты, выворачивается земля, в разные стороны летят человеческие кости и черепа, болотного цвета газ, выползает из всех щелей и, как живой, устремляется за нами в погоню.

– Молодые люди, помогите нам выбраться!
– раздаётся шамкающий, старческий голос.

Это было последней каплей, одновременно испускаем вопль и стремглав вылетаем на поверхность плато. Несёмся к башням, нам кажется, там мы будем в безопасности, но откуда-то взявшийся ураганный порыв ветра бросает нас на землю и волочёт к кладбищу. Судорожно цепляемся за камни, мимо проносится всяческий мусор, как мяч скачет голова Вовы-оборотня, за ним кувыркается мёртвая Алёнка.

Жилы на руках едва не рвутся, толстые корни полыни, за которые мы судорожно держимся, шевелятся в почве, скоро их выдернет и тогда ...