Дело в том, что в интернете существует особая разновидность активных пользователей. Они профессионально ведут общение в сети, они мобильны, многие из них имеют многочисленные группы поддержки. Виртуальный мир -- это их территория, где они не являются ничьими союзниками. Им очень просто организоваться в сетевую команду, которая будет блокировать действия любого пользователя, несмотря на его сан. Если они решат напасть, то противостоять им будет очень сложно -- все равно "как школьнику драться с отпетой шпаной".

Надо учитывать, что экономически многие постоянные пользователи Сети -- и не хозяева-работодатели, и не наемные работники, а своего рода трансвеститы от собственности. Как я уже замечал, современный уровень цивилизации позволяет значительному числу людей в странах первого типа и довольно большому в странах второго сносно существовать, не имея постоянного дела, когда власть вообще и президент в частности им не нужны. В России таких интернет-пользователей называют сетевыми хомячками. При этом так же как один вор -- это вор, а несколько -- это уже мафия, один интернет-бездельник -- это просто "хомячок", а объединенные в сеть -- это политическая сила. Опасно забывать о них, при этом напрямую связываться с ними бесполезно.

Однако кроме "политических" пользователей интернета в сети много и пользователей "экономических", которые, так или иначе, зарабатывают во всемирной паутине деньги и заинтересованы в привычных властных структурах: без стабильности и постоянных правил игры никакая экономика, в том числе сетевая, не функционирует. Число экономических и политических пользователей сильно отличается в разных странах.

Так, например, в Китае интернет-экономика составляет 5,5% ВВП, в России -- 1,9%. При этом доля интернет-пользователей в России больше (около 45% всего населения), чем в Китае (около 35%). Получается, в России на тысячу пользователей всемирной сети приходится в три раза меньше тех, кто в ней зарабатывает деньги, чем в Китае. Но тогда чем же занимаются умные, активные пользователи интернета, если не бизнесом? Они занимаются играми, общественной жизнью, партийным строительством. Энергия же у них есть! До поры до времени они вступают в объединения в сетевых играх, форумах, но потом идут в объединения политические. Интернет-политика затягивает так же сильно, как свое дело, только ответственности требует меньше. Финансовый же результат, как и собственность, не очень важен для политических виртуалов. Мощные демонстрации в Москве в 2011--2012 годах собирались с помощью и зачастую под эгидой блогеров. Конечно, основания для выступлений были совершенно не виртуальные, но влияние интернет-сообщества трудно переоценить.

Аналогичная ситуация в Турции. Интернет-экономика составляет там 1,5% ВВП, даже меньше, чем в России, а доля интернет-пользователей больше, чем в Китае. Это значит, что скоро проблемные для этой страны вопросы будут решаться объединениями в Сети и выплеском на улицы людей, сплоченных через интернет-ресурсы. Причем договориться с ними будет непросто: большинство виртуалов живут вне привычных социальных координат современного общества и высказываемые ими претензии к власти не отражают того, что требует основная часть населения. Отследить недовольство и воспользоваться им виртуалы могут, но высказать его общепринятыми понятиями -- нет. Они будут говорить то, что наиболее заводит игровую публику, привычно и интересно ей.

Вообще, основа сетевой политики -- инфантилизм. Считается -- если свергнуть эту власть и поставить новую хорошую, то все проблемы решатся как-то сами собой. Для Сети, в том числе для политики в Сети, характерен инфантильный менталитет, подростковое поведение, лозунги и действия -- например, стадность, непоследовательность, максимализм, быстрая смена приоритетов, ориентация не на положительный результат (это долго и неинтересно), а на результат деструктивный: определить виновных, наказать, все изменить (это героично и быстро, похоже на сетевую игру). Еще крайне важная потребность, которую удовлетворяет сетевая политика -- возможность личного участия в делах без каких -- то посредников в виде политических партий, их бюрократии, без нудных дебатов и прочих добродетелей степенной буржуазии.

Надо отметить, что инфантилы не обязательно лентяи. Часто они заняты активной деятельностью, но она отличается от той, что обеспечивает еду, жилье, деньги -- у них это все уже есть или будет, если потребовать. Их деятельность измеряется не в деньгах, а в эмоциях. Эмоции, как известно, наиболее ярки в совместных политических акциях.

Яркий тому пример -- движение "Захвати Уолл-стрит". Оно протестное, благодаря интернету объединяет сторонников по всему миру. Их требования заведомо не могут быть выполнены -- частично потому, что радикальны, частично потому, что инфантильны, -- смешно надеяться, что олигархия начнет сама себя ограничивать, услышав крики студентов. Кстати, участники этого движения убеждены, что их поддерживает 99% населения; во многом это чувство возникает потому, что они сами -- активные посетители и комментаторы политических сайтов и получается, что встречают в общении в основном соратников. Однако даже на пике протестов акцию в США поддерживало не больше половины жителей.

Интересно, что акции "Захвати..." начались в президентство Обамы. Протестующим казалось, что он будет совершать некие героические дела, связанные с реальной жизнью, экономикой и финансами. Избрание Обамы в президенты на первый срок, в 2008 году, укрепило надежды на то, что он будет принимать законы для регулирования банковской системы, "брать этих финансовых мошенников и привлекать их к ответственности". Однако ничего внешне героического новый президент не совершил, и у всех появилось и окрепло чувство, что он немного робок. Любопытно, что эти обвинения перекликаются с протестами в России, созревшими в президентство также относительно мягкого и "компьютерного" Медведева, почему-то не реализовавшего по мановению волшебной палочки или компьютерной мыши надежд среднего класса и офисного планктона.

Наблюдая за сетевыми политическими движениями, можно увидеть общую особенность: они объединяют непримиримых вроде бы врагов. Там зачастую ультралевые и ультраправые выступают вместе. И это неудивительно: привычное разделение на политические группы для подобных движений просто рудимент прошлого. Оно зависит от отношения к собственности, а вопросы собственности, как я уже упоминал, не являются чем-то фундаментальным ни для вируталов, ни для "хомячков", ни для помоечных политиков. Небольшие отличия между разными группами в сетевой политике объясняются разве что объектами, которые они выбирают для ненависти: правые сетевые -- это те, кто ненавидит людей по национальному признаку, а левые -- те, кто ненавидит другие слои населения. Понятно, что в таких условиях двуличия и лживости в новых политических структурах будет не меньше, чем в старых.