– Вот как? Неужели вы прибыли сюда только затем, чтобы любоваться видом замка?

– Знаете, я не хотела бы показаться невежливой...

– Простите, добрая женщина, - перебил её незнакомец. Приложив руку к сердцу, он продолжил: - Разумеется, это не моё дело. Просто я несколько дней провёл на болотах и даже успел соскучиться по людям. И тут Боги послали такую милую собеседницу. Покорнейше прошу простить назойливость! Мне показалось, что вы никуда не спешите и не против перекинуться парой словечек со случайным прохожим.

Покаянную речь охотник сопроводил искренней, немного виноватой улыбкой. Грета кивнула в ответ, дав понять, что извинения приняты. Находясь рядом с этим человеком, она не чувствовала никакой угрозы. Украдкой взглянув на Фитца, женщина отметила, что жеребец спокоен и не проявляет признаков тревоги.

– Вот и замечательно, - улыбнулся незнакомец.
– Друзья зовут меня Тив.

– Я - Грета.
– Она решила не уточнять своё социальное положение, и откуда прибыла в эти места. Случайному человеку достаточно знать её имя, не более.
– Вы любите охотиться?

– Да. Ещё я поэт. Когда бродишь один по совершенно диким местам, на ум приходят замечательные мысли. Они сами собой складываются в стихи. Хотите, прочту вам, что-нибудь из последнего?
– Не дожидаясь согласия, он отставил ногу в сторону, взмахнул рукой и стал декламировать:

Белые розы мечты,

Засохли в моем саду,

Не мне улыбаешься ты,

Ничего уж от жизни не жду...

Красные розы любви,

Не созрели в твоей душе,

Я шепчу тебе: "Позови..."

А ты отвернулась уже...

Страдания - мой удел,

Лежит на сердце печаль,

Увидев тебя, оробел,

Как жаль, о, Боги, как жаль...

Тив замолчал, его двигавшаяся в такт строчкам рука повисла в воздухе, пальцы шевелились, словно автор пытался ухватить ускользавшее вдохновение. Выглядел поэт, скорее комично, что никак не вязалось с содержанием стихов. Грета сочла их ужасными в своей банальности и сейчас размышляла, как бы тактичнее намекнуть об этом. В Энгельбруке часто проходили состязания сочинителей романтических баллад, песен и стихов. На подобном конкурсе стихи Тива, не то, что не имели бы успеха, их, скорее всего, освистали бы после первой же строфы. У произведений горе-поэтов не было никаких шансов понравиться взыскательной публике. Начинающие авторы иногда болезненно реагировали на критику, обвиняя слушателей в бессердечии и непонимании их душевных порывов.

– Как вам?
– С надеждой спросил поэтически настроенный охотник.

– Человек, от чьего имени ведётся рассказ, ничего не делает, чтобы приблизиться к своей мечте.
– Сказала Грета, решившая не осуждать Тива за то, что в его стихах используются давно всем надоевшие "розы".
– То ли он не понимает, что должен делать, то ли просто не желает достигнуть цели. Так ведут себя никчёмные люди.

– Может быть, он просто устал от реальности, и бежит от неё в мир грёз. Как вы считаете?

– От реальности всё равно никуда не деться. Зачем тешить себя напрасными иллюзиями? Тем, кто слишком любит мечтать, нужно больше трудиться, чтобы было чем себя занять.

– Вы практичная здравомыслящая женщина. Сразу видно, что привыкли добиваться того, что задумали. Спасибо за оценку моих поэтических устремлений.

– Практичная? Умеете насмешить, Тив. Представляю, что говорят сейчас обо мне бывшие соседки.

– Если вас не понимают другие, то это не означает, что правы именно они.
– С поклоном сообщил поэт.

– Да вы, Тив, не только сочинитель, но ещё и философ.
– Грета позволила себе улыбку, которую адресовала только самым близким знакомым.

– Встречи с интересными людьми дают мне обильную пищу для размышлений, фрау Грета. Я многое могу сказать о человек, лишь только взглянув на него. Вот вы как раз из числа тех, кто оставил свою прежнюю жизнь и пустился в путь, надеясь изменить судьбу.

– Мне не хотелось бы это обсуждать...

– Не пытаюсь лезть в душу, Боги мне свидетели! Но когда вижу, какими глазами вы смотрите на Озёрный замок, то начинаю понимать, что в одиночку вам не осуществить задуманное.

– О чём вы говорите, господин Тив?
– Насторожилась женщина.

– Для вас - просто Тив. Неужели вы не мечтаете попасть в замок?

Всем своим видом поэт выражал сочувствие и желание помочь. Грета не обнаружила ни намёка на подтрунивание, но предпочла не раскрывать своих секретов:

– Я уже упоминала, что не хочу обсуждать личную жизнь.

Она не стала скрывать раздражения в голосе, но на Тива это не произвело никакого впечатления.

– Я и сам хотел бы попасть в замок, - сказал он с грустной улыбкой, - но мне сделать это намного сложнее, чем вам.