"Нет смысла гадать, лучше узнать всё самому, - решил Манфред, направившись в сторону ворот.
– Поговаривают, что мрачные мысли способны вызвать несварение желудка. Не хотелось бы проверять это утверждение на собственном примере".

Внешний вид графа никак не подходил раздавленному судьбой человеку, потерявшему всю власть и могущество. Это немного успокоило егермайстера, внимательно рассматривавшего Фридхелма и прибывших с ним людей. Не оправдались опасения и по поводу тех четверых, что не смогли опознать наблюдатели на стенах замка. Четверо всадников больше напоминали наёмников, служивших в качестве телохранителей у любого, кто был способен оплатить подобного рода услуги.

"Граф мог использовать их для усиления своей охраны, - предположил Манфред.
– Или в качестве курьеров".

Фридхелм сдержанно поприветствовал егермайстера, отказался от предложенного завтрака, ограничившись тем, что попросил подать чай в гостевые апартаменты.

– Что прикажете приготовить на ужин?
– Спросил Манфред, надеявшийся выяснить, как долго пробудет в замке куратор проекта.

– Это будет зависеть от того, насколько вы меня порадуете, господин егермайстер. У вас есть, что сообщить?

– В Озёрном замке действуют вражеские агенты, ваше сиятельство. Им удалось организовать диверсию с целью срыва наших планов по реализации исследований в рамках проекта "Напарник". По счастью, выбранный для этой цели человек не пострадал. Перед вашим приездом я получил донесение о том, что с ним всё в порядке.

– Нужны подробности, - проявил нетерпение Фридхелм, - вам удалось создать стабильную пару человек-демон?

– Пока не знаю, ваше сиятельство, - уклончиво ответил Манфред, в глубине души уверенный, что сержант не сумел обуздать сатанинскую тварь.
– Я могу судить об этом только после того, как лично выясню подробности. С вашего позволения, тотчас же этим займусь.

– Не торопитесь, господин егермайстер. Поговорим пока о столичных новостях. Со времени нашей последней встречи в Энгельбруке произошли события, о которых вам следует знать. Герцог Кэссиан начал проявлять признаки усталости и раздражительности, когда от него требовалось прямое участие в делах управления государством. Всё чаще приказы должностным лицам стали исходить от его супруги, которая открыто симпатизирует нашим политическим противникам из Восточного герцогства. При дворе крепнет провосточная партия, и это начинает превращаться в проблему. Серьёзно пошатнулись позиции тех, кто верой и правдой служил Кэссиану. Не избежал этого и я...

Манфред дождался момента, когда в рассказе Фридхелма возникла пауза, и спросил:

– Вам передали послание из Озёрного замка, ваше сиятельство? Я отправил его после того, как здесь побывала инспекция из финансового ведомства. Они интересовались судьбой моего отчёта, который вы изволили сжечь.

– Пустяки, - граф сделал небрежный жест рукой.
– Вы могли бы и не беспокоиться по этому поводу. Канцелярия его светлости переполнена доносами, в которых фигурирует моё имя. Сокрытие финансового отчёта - сущий пустяк по сравнению с тем, какие преступления мне пытаются приписать недоброжелатели. Не всегда - безосновательно, но это ничего не меняет. Моё положение при дворе эти доносы изменить не смогут.

– Я счёл необходимым предупредить вас. Отправил в город своего помощника с посланием, которое могло помочь с ответами на вопросы финансового ведомства.

– Помощника...
– Фридхелм задумался.
– Дикарь, если не ошибаюсь?

– Да. Его зовут Копающая Собака.

– С ним вышла нехорошая история... Я сожалею, господин егермайстер. Он пал жертвой излишней дотошности людей, которые занимались проверкой благонадёжности моего окружения. Они немного перестарались, а ваш помощник проявил редкостную преданность. Его не испугали ни угрозы, ни пытки.

– Простите, ваше сиятельство, - хриплым голосом произнёс Манфред, - что случилось с Копающей Собакой?

– Он скончался. Предпочёл умереть, но не выдал никаких тайн. Достойная смерть. Если у него осталась семья, передайте им мои искренние соболезнования. Я готов оказать им любую помощь, включая финансовую.

– Его семья - проект "Напарник"...
– Манфред хотел добавить, что по-особенному относился к дикарю, ставил выше других своих помощников. А потом вдруг сообразил, подобных слов будет недостаточно для его чувств по отношению к Роющему Псу. Дикарь был единственным человеком, в разговоре с которым руководитель проекта мог позволить себе искренность, не опасался двойной игры со стороны собеседника.

– Война ещё не началась, господин егермайстер, а мы уже теряем бойцов.
– Нахмурился Фридхелм.
– Печально. Уходят люди, которым очень трудно найти замену.

– В данном случае - невозможно.

– Я разделяю ваше горе, господин егермайстер, но не слишком ли вы преувеличиваете? Простолюдин, к тому же, дикарь...

– Нисколько, ваше сиятельство. Это невосполнимая потеря для проекта и... для меня лично.

– Не время скорбеть. Поговорим о насущных делах, а именно - о проекте. Совета кураторов больше не существует. И не только потому, что Кэссиан перестал интересоваться новым родом войск. Как только распространилась весть, что его светлость исключил меня из числа своих советников, кураторы разбежались кто куда, словно нашкодившие дети. Немилость сильных мира сего подобна заразной болезни и легко может распространяться на других. Никому не хочется делить ответственность вместе опальным графом Фридхелмом. Поэтому, друг мой, с сегодняшнего дня считайте меня единственным куратором, а заодно и заказчиком.