– Конечно, будем сотрудничать.

– Когда вы планируете строительство?
– спросил он.

– Оно уже началось. Потихоньку закуповываю оборудование.

Дальше Виктория слушать перестала. Мало того, что ей было нудно, но кроме этого ей стало ужасно обидно, что о планах мужа она совсем ничего не знала. Он ей попросту не сказал! А теперь мило и доверительно беседует с Элиной, будто это она его жена! Виктории это не нравилось. Ей захотелось попустить подругу. Тем более, она прекрасно знала, что та притворяется.

С деланной наивной улыбкой она обратилась к Элине:

– Дорогая, я тут вспомнила один забавный случай. Помнишь, нам когда-то поручили в школе отвезти свои старые вещи в детский дом, а мы их продали в секонд-хенд. Ты еще первая не хотела ехать в детский дом, боясь, как ты тогда выразилась - “этих отбросов общества”.

Даже сквозь обильный слой тонального крема было видно, как Элина покраснела. Но как всегда растерянность ее длилась недолго. Она быстро взяла себя в руки.

– Это было так давно, - сказала она.
– С тех пор я изменилась и многое в жизни осознала.

– И не боишься уже поправиться после родов? Помнится, это была одна из главных причин, почему ты всегда не хотела детей.

– Уверена, что сумею быстро привести себя в форму после родов. Ради детей можно пойти на многое. Фигура это пустяки по сравнению с радостью материнства.

Элина сверкнула глазами улыбающейся Виктории. Каждая ее высокопарная фраза звучала фальшиво. Виктория ликовала.

Александр смотрел на обеих и качал головой. Было заметно, что он-то раскусил обеих.

– Вика, оставь ее. Мы не договорили о важных вещах.

Виктория принялась беззаботно болтать с Кристиной о неделе моды в Париже, на которую они вдвоем сговорились полететь, но взгляд ее то и дело возвращался к двум благотворителям, которые возобновили свой разговор. Виктория вдруг приревновала. Да, это было именно то пресловутое чувство. Она и впрямь ревновала. Это было глупо, но все же.

– Пойдемте, покажу вам весь дом, - предложила она, уводя всех из гардеробной.

Они обходили комнату за комнатой. Кристина восхищенно все комментировала, но Александр и Элина продолжали беседовать о своих благотворительных делах, чем все больше раздражали Викторию. Правда, несмотря на разговор, Элина все же успевала метнуть завистливый взгляд кругом, ничего не упуская из вида, ни малейшей детали.

Осмотрев весь дом, они снова вышли в сад. В беседке и по всему периметру сада сновали розово-малиновые люди. Они пили самое дорогое спиртное, ели изысканно приготовленные закуски, разговаривали, смеялись. Все как обычно.

И тут Виктория заметила в толпе Дмитрия. Его толстое брюхо вываливалось из нежно розовой рубашки. Маленькие глазки лихорадочно блестели. Все-таки пришел! Теперь половина дела сделано. Главное было его сюда заманить. Далее уже дело за малым и зависит от нее.

Медленным шагом она направилась в его сторону. Он заметил ее издали и покраснел. Разные чувства читались на его лице: от радости до смущения, от беспокойства до надежды. Подходя, Виктория окатила его лучезарной улыбкой, после чего он вовсе смешался, как-то неуклюже усмехаясь.

– Признаться, не ожидал, что ты меня пригласишь, - промямлил он.
– Когда пришло приглашение, я...

Виктория его перебила, невинно поинтересовавшись:

– Почему же не ожидал?

Он еще больше растерялся.

– Ну, после всего, что было...Ты ведь сказала..., - начал он и запнулся.
– Прости меня, Вика! Я идиот! Как будто в голове что-то помутилось. Я не хотел тебя обидеть!

Виктории стоило неимоверных усилий, что бы сдержаться и продолжать в той же манере свою игру. Воспоминания с новой силой нахлынули на нее.

– Перестань, - спокойно сказала она, сдерживая гнев и дрожь в голосе.
– Прошлое есть прошлое. Его не вернуть. Давай не будет это вспоминать. Что было, то было.

Дмитрий просиял.

– Так ты меня прощаешь?
– словно малый ребенок спросил он.

Виктории захотелось зарядить ему кулаком по жирной роже. Прощает ли она?! Как можно такое спрашивать? Как можно простить то, что он убил ее отца? Пусть не сам лично, но позаботился об этом. Простить то, что из-за него же и покончила с собой ее мать, не выдержав лишений и бедности! Она вновь попыталась себя сдержать и еле заметно улыбнулась.

– Это не то слово. Скорее, я просто пытаюсь забыть. И давай больше не будем об этом говорить. Мне еще слишком тяжело.

Дмитрий энергично закивал и стал вдруг сильно похож на собаку. На жирного бульдога.

Виктории в один миг стало слишком противно и невыносимо с ним говорить.

– Ты пришел с женой?
– спросила она.

Лицо его омрачилось.

– Да, - нехотя ответил он.
– Она встретила знакомых и отошла.

Затем, видно, решившись, проговорил:

– Зачем ты вышла замуж за этого грача? Я бы развелся. Мы были бы счастливы вместе.