– И все же, - настаивала Виктория.
– Вы разве не знаете, чем занимаются ваши женщины?

– Я уже сказал, это не мое дело, - еще больше раздражаясь, ответил Амир.
– Мы отдыхаем отдельно. Они не лезут в наши дела, а мы в их.

– И они не ревнуют? Если бы мой муж постоянно отдыхал где-то без меня, и я не знала, чем он занимается, то я бы устроила истерику.

На этот раз он презрительно улыбнулся.

– Наши женщины по-другому воспитаны. У нас не устраивают истерик. Вся ваша беда в том, что ваших женщин мужчины чересчур распустили. Ваши мужчины безвольные, ими управляют жены. А сами они только и знают, что ныть и упрекать своих жен. Это неправильно. У нас был и есть главным в семье - мужчина. Женщина это слабый пол. О ней надлежит заботиться.

– Но вы притесняете их права, - возмутилась Виктория.
– Я за равноправие.

– От равноправия одни беды. Кто-то должен быть главным. Спроси у любой из наших женщин, довольна ли она своей жизнью. И каждая ответит, что довольна. Они не знают ни в чем нужды. Мы относимся к ним с большим уважением. А ваши женщины вечно жалуются. Они хотят командовать, а потом обвиняют своего мужа в том, что он тряпка. Хотят независимости от мужчин и равноправия в семье, стремятся сами себя обеспечивать, а потом жалуются на своих мужей, что они не в состоянии обеспечить им достойную жизнь и лучше совсем без них.

Виктория ничего не ответила. Она не могла не признать, что доля правды была в его словах. Но в то же время ее возмущали такие рассуждения.

Верблюжьи бега начались. Верблюды побежали, перегоняя друг друга, соревнуясь между собой в ловкости и выдержке. Все зрители восторженно наблюдали за зрелищем. Многие были хозяевами этих верблюдов и победа сулила им почет и денежное вознаграждение. Они ехали в своих машинах за ними по отдельной дороге, выкрикивая команды и клички. И это было не менее захватывающе, чем сами верблюжьи бега. Огромное количество элитных шикарных машин перегоняло друг друга и неотрывно следовало за своими питомцами. Другие поставили кругленькую сумму на своего фаворита, и теперь не отрывая от него глаз, жаждали ему победы.

Виктория вначале с интересом наблюдала за новым для нее зрелищем, затем ей стало скучно. Все эти верблюды ей казались одинаковыми, а оттого она перестала замечать, кто кого перегоняет. Воздух был душный, в глазах начало все сливаться, в горле пересохло, а крики болельщиков оглушали. Ей не терпелось уже уйти отсюда. Амир с живым интересом наблюдал за бегами, а ее почти не замечал. Ее начинало это раздражать.

– Может, мы уйдем отсюда? Слишком душно. Я плохо себя чувствую, - проговорила она уставшим голосом, трогая его за руку, что бы он обратил внимание на нее.

Амир повернул к ней лицо и снисходительно оглядел.

– Вот еще одна весомая причина, почему мы не берем с собой женщин, - насмешливо заметил он, улыбаясь.
– Вы не выносливы.

Виктория обижено подняла бровь, но промолчала.

– Пошли, - сказал он, пропуская ее вперед.

Они покинули ипподром и отправились на его личную шикарную яхту. Воздух там был прохладнее, и Виктории стало лучше. Попивая прохладные коктейли на носу яхты, к ней вернулось веселое расположение духа.искоса наблюдал за ней блестящими черными глазами. Его взгляд говорил красноречивее всяких слов, но Виктория делала вид, что не замечает ничего. В конце концов, ему видно надоело, медленным шагом он подошел, опустился рядом с ней на кушетку, настойчиво обнял и принялся страстно целовать в губы. Руки его становились все развязнее, а губы наглее. Виктория возмущенно его оттолкнула. Ей не понравилась такая наглость в отношении себя.

– Ты чего?
– изумленно спросил он, отпуская ее.
– Я хочу тебя.

– Я тебе не вещь, что бы меня хотеть, - надменно проговорила она.
– Ты спросил меня сначала, хочу ли я сама тебя?

– А разве нет?
– выкрикнул он. Глаза его сверкали бешенством.

Виктория поняла, что разозлила его не на шутку и так как находилась на его яхте, а, значит, пока в его власти, решила спокойно объяснить, что она имела в виду не совсем то.

– Я хотела сказать..., - медленно начала она.
– Хотела сказать, что мы знакомы всего лишь два дня. Я не легкодоступная женщина, что бы отдаваться после такого короткого знакомства.

Лицо Амира смягчилось.

– Что ж, тогда извини, - сказал он.
– Я привык, что русские женщины не такие щепетильные в этих вопросах.

– Иными словами, ты хочешь сказать, что русские женщины все проститутки что ли?
– не выдержала Виктория.
– Это уже слишком!

– Не совсем так..., - начал он.
– Но, по крайней мере, не одна еще мне не отказала.

– Значит, своих женщин вы кутаете в паранджу, а с нашими можно развлекаться как хочешь, так что ли?
– возмущенно выкрикнула Виктория.
– А потом рассказываете всем, что у нас одни проститутки.

– Я не говорил, что все русские женщины проститутки, - спокойно сказал Амир.
– Я только сказал, что не одна из тех, кого я или мои знакомые встречали - не одна из них ни разу никому не отказала. Это факт. Я не виноват, что они так себя ведут. Это ваш менталитет, который понятен лишь вам. Никого из них я силой не заставлял. Они сами себя предлагали, когда видели машину и яхту.

– Я сама богата, так что меня не удивить ни машиной, ни яхтой.

– Прости, если я тебя обидел, - сказал он.
– Я в тебя влюбился, вот и потерял голову.